Чтение онлайн

Часто они сидели в кабинете месье Прежана и играли в шахматы. Разговаривали. Хотя, со стороны выглядели странно. Вернее, это больше касалось Доминика. Будучи одетым в мятую футболку и потрепанные джинсы он никак не вязался с этой роскошной обстановкой. Хотя знающий человек увидел бы то, как Моно держался. У него теперь другие повадки, но многое все же показывало, что парень вырос и долго жил в такой обстановке.

– Скажи, разве тебе нравится жить в гетто? – как-то спросил Прежан. – Работать грузчиком? Твой отец не желал бы тебе такой жизни. Ты заслуживаешь большего.

– Меня все устраивает, - Моно окинул взглядом шахматную доску. У него было превосходное врожденное комбинационное зрение и Прежан понимал, что рано или поздно Доминик начнет побеждать.

Моно не врал. Его действительно все устраивало. Он привык к такой жизни. К той, в которой он больше не являлся человеком. Вернее, так было ровно до одного дня. Когда к нему не подошла одна девчонка.

Тогда, будучи в Шампиньи, Доминик стоял около своей машины и разговаривал по телефону. Один человек сдавал Моно некоторых парней, которые в подвальном баре толкали то, что в гетто запрещено. А, значит, Доминик вечером вместе со своими наведается туда и будет тот гребанный подвал залит кровью.

Моно договорил и положил телефон в карман, после чего собрался идти к своим, как, внезапно, ему преградила дорогу какая-то девчонка.

– Прости, ты же идешь в ту сторону? – спросила она и махнула вперед рукой.

Эта девушка стала его проклятием. Или, наоборот, он стал ее личным чудовищем, ведь она просто хотела попросить, чтобы он провел ее по улице, а закончится все тем, что Доминик не даст ей уйти даже если она захочет это сделать.

И Моно прекрасно помнил, как она его ломала. У него уже было множество девушек. Ни одних серьезных отношений, но тех, с кем он просто спал – полно. Порой он проводил ночи сразу с несколькими девушками. Доминик был перенасыщен сексом, но смотрел на эту первокурсницу, и хотел ее так, что это было даже больно. Будто он вообще впервые увидел девушку и порой ему казалось, что его нужно изолировать от нее. Иначе Моно не выдержит и сорвется. Эта жажда ее тела была выше самоконтроля.

Доминик не понимал настолько сильного физического влечения. Секс это просто секс. Захотелось – взял какую-то девушку и стало легче. Но, нет, тут какая-то не подходила. Нужна была именно эта. А Моно все равно пробовал переключаться. Не помогало. Брал других девчонок, а представлял эту. А потом в университете видел ее и, стоило ей, наклониться, чтобы была хоть немного видна грудь, или становилась так, что одежда сильнее обрисовывала фигуру, как у Моно тут же вставал. И мысленно он с ней делал такое, что, если бы она сама об этом узнала бы – испугалась.

Но Доминику нужен был не только секс. Это он понял немного позже. Когда уже смирился с тем, что его к ней невыносимо тянуло. Он хотел ее всю. Как свою женщину. Целиком и полностью. И, как мужчина дать ей достойную, счастливую жизнь. Он сможет. Главное, чтобы и она была рядом, ведь и для него она была чем-то большим, чем просто девушкой. Той, рядом с кем он опять почувствовал себя человеком. Начал жить. Ощутил в груди бурление, а не пустоту.

Он ею болел и он ею дышал. Был одержим, как своим единственным, но таким ценным сокровищем.

Она была для него всем и как же невыносимо понимать, что для нее он таковым не являлся. Каждая фраза про у*бка подобна ножу в спину – сотням жутких ран и агрессии вспыхивающей в сознании. Доминик правда хотел его убить. Сделать так, чтобы у*бка больше не существовало, но понимал, что она о нем меньше думать не станет. Может, она любит у*бка? Хочет вернуться к нему? Но Моно не даст этого сделать. Не сможет. Но уже сейчас он злился и душа опять черствела.

Я изо всех сил прижималась к Доминику и так же отчетливо ощущала то, насколько крепко он держал меня в своих руках. После моих последних слов, он пальцами сжал подбородок и заставил поднять голову. Посмотрел в мои глаза, а я, подавшись вперед, своими губами коснулась его.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что у меня есть кто-то важнее тебя, потому, что это не так, - говорила негромко, но очень твердо. Вновь поцеловала. Так непривычно было первой тянуться к нему, но мне нравилось это делать. Правда, пока что еще ощущалось то смущение, которое сейчас сковало меня, но я все равно, раз за разом, украдкой целовала Моно. Своей грудью прижалась к его торсу и поерзала от того, что тело обивало языками пламени. Стало очень сильно жарко.

– Не говори того, в чем не уверена, - Моно рыкнул и сжал меня в своих руках с такой силой, что все тело болезненно заныло. Я охнула и прогнулась в спине. После чего своим лбом коснулась его и тихо спросила:

– Как мне это доказать?

– Что?

– То, что я уверена в каждом произнесенном слове. Ты мое все, - я сильнее обняла Доминика и вновь губами коснулась шеи. Поцелуями поднималась выше – к скулам. При этом, так отчетливо ощущая, насколько сильно было напряжено тело Доминика. Словно камень. И его дыхание – настолько глубокое, что я отчетливо чувствовала, как вздымался крепкий торс.

Я сделала короткий вдох и потянулась к его губам. Хотела украсть еще один поцелуй, но Моно первый набросился на мои губы, жадным, диким и истязающим поцелуем, вместе с которым меня пробило разрядом тока и сознание поплыло от наваждения. Того буйства жажды, которое истязало самого Моно и теперь постепенно переходило на меня. Рядом с ним всегда так. Одно мгновение и я вспыхивала, словно спичка, но в его руках горела дико и безумно.

– Докажи, - рыкнул в мои губы, прикусывая нижнюю и немного оттягивая ее, а потом опять целуя.

– Как? – спросила прерывисто. Сейчас не узнавала собственный голос, но уже вовсю выгибалась в спине и до побелевших костяшек сжимала мокрую от дождя ветровку Моно. Тело невыносимо ныло и пылало, словно в лихорадке, а сознание пустело, но от прикосновений рук Доминика, по коже пробегало острое и тягучее покалывание. Новые вспышки тока, от которых внизу живота все тянуло. Пусть и стыдно было это признать, но мне хотелось большего. Чтобы Доминик меня взял, но жутко смущалась произносить это вслух. Единственное, что могла, это опять поерзать и потереться о Моно. При чем, делала это неосознанно – тело вообще двигалось само по себе, но Доминик от моих движений, оскалился и, казалось, его член стал еще больше и тверже, хотя, казалось, он и так был возбужден до предела.