Чтение онлайн

Крыша в разрушенном амбаре совсем прохудилась, каменные стены местами обвалились, и все же это было какое-никакое укрытие от ночной прохлады, а главное — здесь их никто не увидит в ранние рассветные часы. У них не было с собой ни крошки еды, и Трейси вдруг почувствовала, что страшно проголодалась.

Джафф еще спал, временами громко всхрапывая и беспокойно ворочаясь на жестком полу. Как он может спать, поразилась Трейси. Руки и ноги у нее совсем затекли: он связал ее на ночь веревкой, которую нашел в машине Вика. Она не могла пошевелиться, даже чтобы стряхнуть отвратительного паука, который преспокойно полз по ее голому животу. Пауков она ненавидела. Он гадко перебирал лапками, словно наслаждаясь ее омерзением и беспомощностью. Чушь, конечно, плевать он хотел на ее омерзение. А может, он собирается ее укусить? Во всяком случае, уходить он явно не собирается.

Всю ночь она боролась с приступами паники, заставляя себя глубоко дышать, а сейчас паук снова поверг ее в состояние ужаса. Если она потревожит Джаффа, тот просто ее прикончит. Терять ему нечего, и он мало дорожит своей заложницей, но какие-то планы в отношении нее у Джаффа все же имеются. Он на грани. Выстрелив в Энни, Джафф сжег за собой мосты, хотя, похоже, ему и прежде доводилось стрелять в людей — кто знает, не он ли убил из пистолета, найденного Эрин, того типа по имени Марлон Кинкейд? Единственным шансом на спасение остается побег, но как сбежать со связанными руками и ногами?

Трейси клубком свернулась на полу в ожидании пробуждения Джаффа и тихонечко плакала, мысленно призывая на помощь отца. Да, может быть, он и вправду был к ней невнимателен и больше интересовался Брайаном, не давал себе труда понять ее и посочувствовать, не осознавал, насколько сильно она в нем нуждается, но его трудно за это винить. А главное, ей и не хочетсяни за что его винить! У него своя жизнь, и Трейси знала, что жизнь эта не самая легкая, особенно с тех пор, как ее мать ушла от него. Она и маму не осуждала, когда они расстались. Труднее было примириться с появлением младенца, ее сводной сестры. Надо быть мягче, надо стараться понять своих близких. Господи, только бы выбраться отсюда, только бы получить второй шанс, взмолилась Трейси. Ведь можно исправить прежние ошибки и постараться не совершать новые.

Птицы уже давно проснулись и громко перекликались на разные голоса. Трейси совсем измучилась, мочевой пузырь буквально разрывался на части, но она не дойдет до последнего унижения — в штаны не напустит. Она все время надеялась услышать шум приближающегося трактора или фургона, но воздух был наполнен лишь веселым птичьим гомоном. Ни шума мотора, ни людских голосов. Они слишком далеко от дороги. Да и что смогут поделать какой-нибудь бедный фермер или парочка любителей пеших прогулок против Джаффа с его пистолетом? Любой, кто заглянет сюда по случайности, скорее всего, найдет здесь свою смерть. Трейси казалось, что около часа назад она слышала шум вертолета, но он пролетел в стороне и не заметил их. Может быть, он еще вернется. Если их ищут с вертолета, то наверняка есть и другие группы — на машинах и пешие.

Спрятать машину оказалось нелегко, но Джафф умудрился это сделать, заставив Трейси помогать. Они подкатили ее вплотную к невысокой, сложенной из известняка изгороди, сверху завалили ветками. Если не искать прицельно, сразу не заметишь. Однако это ненадолго. Любой прохожий может наткнуться на нее, достаточно лишь обогнуть стену. Пусть это случится поскорее, мечтала Трейси. Тогда полиция поймет, где именно в пустошах надо сосредоточить поиски.

Этот старый амбар они обнаружили всего в нескольких милях от изгороди, возле которой спрятали машину. Они пришли сюда, когда солнце уже почти встало, и Джафф сказал, что имеет смысл здесь затаиться и немного переждать. К этому моменту Трейси уже поняла: он в тупике и не знает, что делать дальше. Никакого внятного плана у него нет. Без машины он совершенно растерялся. На что он надеется? Что хочет предпринять? Пересидеть в амбаре до темноты, а потом двинуться дальше по вересковым полям? Вчера ночью он дважды чуть не переломал себе ноги, запнувшись о кочку и оскальзываясь на влажной траве, так что он не станет рисковать и торопиться. Но в таком темпе они еще нескоро куда-нибудь доберутся, а меж тем петля будет затягиваться все туже. Их и сейчас уже ищут по всей стране — Трейси не сомневалась в этом ни одной секунды. Но лучше об этом помалкивать, это уж точно. Если Джафф сам не понимает, что он натворил и чем ему это грозит, то она не станет открывать ему глаза. Чем дольше они проваландаются в вересковых пустошах, тем больше шансов ускользнуть от него или наткнуться на погоню. Здесь у нее есть небольшое преимущество.

Трейси в очередной раз попыталась ослабить веревки, да без толку: они лишь впились в тело еще больнее. Паук свалился с нее и направился прочь по своим делам. Она ощутила, как горячие струйки слез потекли по измученному лицу. Джафф что-то почуял, вдруг открыл глаза, рывком сел, недоуменно озираясь. Трейси решила, что он похож на мальчишку, который заблудился и не понимает, где находится. Совсем недавно она думала о нем что-то похожее, и тогда ей хотелось обнять его и утешить. Сейчас она бы с удовольствием пробила ему башку и убежала как можно дальше. Только бы ей представилась такая возможность! Она огляделась в поисках подходящего камня. Когда Джафф развяжет веревки, надо быть наготове.

— Мне нужно в туалет, — сказала Трейси.

Джафф потер глаза:

— Ну и иди.

— Я не могу. Ты связал меня. Мне больно.

Помолчав, он поднялся и подошел к ней:

— Не вздумай что-нибудь выкинуть.

— Не буду.

Он медленно развязал Трейси — сначала лодыжки, потом запястья, — аккуратно смотал веревку и убрал в свою сумку. Он явно намерен воспользоваться ею еще раз, и это добрый знак: значит, он не собирается пристрелить ее прямо сейчас. К сожалению, поблизости не было ни одного увесистого булыжника, да Трейси в своем нынешнем состоянии и не смогла бы ударить Джаффа как следует.

Она еле сумела встать. Ноги подкашивались и болели, но она заставила себя походить взад вперед по амбару, растирая онемевшие руки. Ей с трудом удалось не разрыдаться от боли. Немного придя в себя, она пошла к двери.

— Куда это ты собралась? — угрожающе спросил Джафф.

— Наружу.

Он покачал головой:

— Я ни на секунду глаз с тебя не спущу, после того что ты устроила вчера вечером.

— Но мне надо… побыть одной.

— А мне надо съесть тарелку яичницы с ветчиной и выпить горячего кофе, но, увы, ни одному из нас не суждено получить то, что ему хочется. Хочешь отлить, отливай прямо тут.

— Тогда хотя бы отвернись, — попросила она.

Джафф решительно скрестил руки на груди:

— Нет.

Она поняла, что ей не уговорить его, а терпеть больше не было сил. Сцепив зубы, с горящими от стыда и ненависти щеками, она стянула джинсы и присела на корточки.

Джордж Фанторп не хотел появляться на людях с Дарреном и Киараном, но еще меньше хотел, чтобы они наведывались к нему, особенно когда дома была Зеновия и дети. Лавируя между семьей и бизнесом, он пытался делать хорошую мину при плохой игре, а потому настойчиво попросил Даррена явиться на ланч в гостинице «Уилрайт» в свитере с высоким воротником, чтобы закрыть татуировку на шее, а Киарана надеть костюм и в кои-то веки причесаться. Так они, пусть и с трудом, могли сойти за партнеров по бизнесу.

По счастью, в гостинице имелся маленький отдельный кабинет, и хозяин всегда был рад предоставить его к услугам Фанторпа.

Как ни крути, а Фермер — важная фигура, хозяин поместья, и окрестные жители только что шляпы не снимают при встрече с ним. Ему такая роль чрезвычайно нравилась, и он отнюдь не жаждал, чтобы у кого-то возникли хоть малейшие сомнения в том, где, например, он находит деньги на содержание своего молочного завода. Ведь этот завод помогает держаться на плаву изрядному числу местных фермеров. И абсолютно незачем задумываться, откуда у Фанторпа берутся средства на скупку земель. Он же сдает их в аренду, и по вполне разумным ценам.