Чтение онлайн

В купе Эрвина сидит голый по пояс мужчина, спит и храпит. На груди мужчины татуировка: тигр в прыжке, скорпион и пистолет.

Эрвин садится у столика и раскладывает обрывки. Сложив мозаику, он видит лицо молодой девушки.

Спящий открыл глаза, зевнул. Посмотрел на мозаику:

– Поссорился?

– С кем?

Он кивнул на разорванную фотографию:

– С невестой…

В окно ворвался густой паровозный дым. Эрвину стало трудно дышать. Он вышел в коридор вагона. Там тоже много дыма. Из черных облаков выплыл проводник, проходя мимо Эрвина, сухо сказал:

– Зайдите в купе и закройте окна.

Эрвин вернулся в купе. Окно уже закрыто. Голый мужчина сидит, не меняя позы. Эрвин смотрит на стол, где лежат обрывки фотографии. В мозаике почему-то не хватает двух кусков – двух глаз. Эрвин заглянул под стол.

Слышит голос:

– Я их взял.

Эрвин поднял голову. Человек улыбается. Эрвин улыбнулся в ответ:

– Верните, пожалуйста.

– Нет.

– Но это фотография моя…

Мужчина полез в карман. Эрвину кажется, за обрывками. Но он достает бумажник, в котором Эрвин узнает свой бумажник.

– Это тоже было твое, но сейчас мое…

– Вы что, сумасшедший?..

– Сумасшедший. Могу вас ударить, и ничего… У меня справка есть, что я сумасшедший…

Мужчина неожиданно сильно бьет по лицу американского капитана. Эрвин опешил, не знает, как реагировать. Мужчина громко смеется.

– Дайте бумажник и это… – Эрвин указал на мозаику фотографии.

– Нет.

– Я изобью вас…

Мужчина, не меняя улыбчивого лица, вновь сильно бьет Эрвина:

– Американец сраный. Будешь сидеть тихо.

Мужчина встал, надел свитер, перенес бумажник Эрвина из одного кармана в другой:

– Долларов никогда не крал… Они зеленые…

Мужчина взялся за дверную ручку, собрался выйти, но получил сильный удар в подбородок, согнулся. Второй удар свалил его в пространство между нижними полками. Третий удар был не нужен, но Эрвин по инерции нанес его, затем достал из кармана мужчины свой бумажник, две мятые части женского лица, приложил их к остальным обрывкам.

Город Зубы празднует Первое мая 1947 года, Международный день трудящихся…

Духовой оркестр играет марш. Идут колонны демонстрантов. Они несут портреты коммунистических лидеров, вождей мировой революции: Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Медленно едет грузовик, увитый белыми бумажными цветами. На кабине грузовика стоит живой Ленин, вернее загримированный актер. Он вытянул вперед руку – указывает путь в светлое коммунистическое будущее.

Трехэтажное кирпичное здание, на балконе которого колышется американское звездно-полосатое знамя. Жестяная вывеска гласит на английском и русском языках, что это отделение Американского Красного Креста.

Два года как кончилась война с фашистской Германией. Россия и США – союзники. Отделение Американского Красного Креста в восьми городах СССР – часть программы дружественной помощи стране, которая восстанавливает силы после тяжелейшей войны.

В окнах видны лица сотрудников. Они с любопытством смотрят на уличную демонстрацию, на живого Ленина, стоящего на грузовике, который остановился перед зданием Американского Красного Креста. Вышел шофер. Осмотрел колеса. Одна из шин лопнула.

Ленин опустил руку. Человек – распорядитель парада подошел к грузовику, велит Ленину поднять руку. Ленин поднял ее вновь и застыл в классической позе.

По встречной полосе улицы идет толпа, уже возвращающаяся с парада. С ними едет второй грузовик, тоже увитый белыми бумажными цветами, на кабине стоит второй живой Ленин. И второй Ленин вытянул руку вперед.

Шофер второго грузовика остановил машину, предложил свою помощь.

Два Ленина стоят рядом.

Один указывает путь вперед, другой – назад.

В коридоре Американского Красного Креста к Эрвину, стоящему у окна, подходит молодой капитан и тихо шепчет на ухо. Капитана зовут Стивен.

– Есть хорошие девочки… Ждут нас в семь. Приглашают за город…

– Сколько их?

– Две.

– Нас?

– Трое. Ты, Джером и я.

– Если ты и Джером, я зачем?

– Твоя машина, Эрвин!

– Вам нужен шофер?

– Поехали, а там посмотрим.

– Сегодня я иду на концерт. Машину можете взять…

Вечером в большом зале музыкальной школы собрались празднично одетые зубинцы. Среди них американец Эрвин Кристофер; в твидовом костюме, в очках, он чем-то смахивает на киноактера Спенсера Тресси в молодости. Эрвин смотрит на сцену. В глубине ее висит огромный портрет Иосифа Сталина.

Вышла женщина в бархатном платье. Она встала посреди сцены, строго оглядела зал и объявила:

– Начинаем концерт выпускников Зубинской музыкальной школы, вокальное отделение…

Рядом с Эрвином сидит узколицый, набриолиненный лейтенант, по петлицам можно понять – работник органов государственной безопасности. Лейтенант смотрит программу и отмечает карандашом имя – Анна Шагал. Это замечает Эрвин, который краем глаза следит за карандашом лейтенанта НКВД.

– Пуччини. Ария Чио-Чио-сан. Исполняет Анна Шагал. Класс педагога Гагарина.

На сцену выпархивает молодая, чистая, словно только что выплывшая из молочной ванны девушка.

Эрвин не сдержал возгласа удивления – это была девушка с фотографии, сброшенной кем-то из вагона поезда. Какая-то мистика!

– Анна Шагал?!

Лейтенант обернулся на шепот:

– Что вы сказали?

– Извините, – смутился Эрвин.

Аккомпаниатор расставил на пюпитре ноты. Анна Шагал улыбнулась и запела. Голос сильный, густой, никак не вяжется с нежным обликом ее обладательницы.