Плут
Шрифт:
— Я тебя даже не упомяну, — пообещала Коуди. — Но если Дикон собирается удариться в пьянство, ему следует хорошенько подумать.
Не говоря больше ни слова, Коуди проскользнула через дверь. Минуту спустя она стояла перед дверью Дикона. Она постучала, и в ожидании ответа чувствовала, как гнев ее возрастал. «Как он посмел так с ней поступать», думала она. Вероятно, забежал по дороге домой в один из подозрительных баров. А она-то весь вечер жалела его и хотела позвонить Алме Блек. Ну, и дура! Коуди постучала снова, на этот раз громче, но ответа не было. Что он о себе думает? Все, она попросит его съехать! Она не собирается давать приют таким, как Дикон Броуди!
Так как Дикон все еще не ответил, Коуди была уверена, что он напился до бесчувствия, и от этого разозлилась еще больше. Она заскрипела зубами и сделала то, что никогда не делала. Она повернула дверную ручку и распахнула дверь.
Он лежал на диване лицом вниз, одна рука свисала на пол. Коуди шагнула к нему, уперев руки в бедра и глядя на него сверху вниз, думая, что он действительно представлял собой жалкое зрелище. Так вот какой пример он подает Кетти!
— Дикон Броуди! — проговорила она, источая презрение. — Полагаю, ты подыщешь другое жилище, если будешь продолжать спотыкаться перед моей дочерью как уличная пьянь.
Он простонал, открыл глаза, моргнул и проговорил:
— Не могу… подняться.
— Да уж, я думаю, — резко заметила она.
— Мне надо… пить…
Она так и вспыхнула от злости:
— А ты не думаешь, что на сегодня достаточно?
Он, казалось, не мог сфокусировать взгляд на ее лице и уловить, что она сказала:
— Я ничего… ничего… не делал…
— Конечно. А что делал? Почему же ты лыка не вяжешь!
— Жарко, — прошептал он. — Плохо… Жарко… Живот…
Коуди сосредоточилась.
— Жарко?
Коуди обратила внимание на землистый цвет его лица.
— Ты хочешь сказать, что не выпивал? Он закрыл глаза.
— Какое там.
Она приложила к его лбу ладонь. Кожа холодная и липкая.
— Ой, Дикон! Ты действительно болен, — воскликнула она. — Ты, вероятно, перегрелся.
Коуди помогла ему повернуться на спину, хотя он ворчал и просил оставить его в покое.
— Снимай рубашку, — приказала она, возясь с пуговицами. Он стряхнул рубашку с плеч и снова безжизненно рухнул на диван. Когда показалась его широкая грудь, покрытая черным ковриком волос, комната словно сжалась в размерах. Даже в состоянии подавленности она не могла не обратить внимания на его тугие мускулы. Коуди сняла башмаки и носки, а потом подняла его ноги на диванную подушку.
— Я принесу тебе кое-что выпить, — проговорила она и поторопилась на кухню. Он тихо застонал.
Вернувшись, Коуди приподняла ему голову, чтобы он мог пить, не обливаясь.
— Что это, черт возьми? — Он оттолкнул ее руку. — Ты что, хочешь отравить меня?
— Это соленая вода, Дикон. Ты должен ее выпить. — Он поморщился так же, как и Кетти, когда ее заставляли принимать лекарство от простуды.
— Тебе станет лучше, Дикон. Иначе я вызову скорую.
Их глаза встретились.
— В госпиталь? Взгляд ее не дрогнул.
— Да, в госпиталь.
— Хорошо, я выпью.
Двадцать минут спустя в дверь постучалась Кетти и обнаружила, что Коуди все еще хлопочет вокруг него. Она уставилась на мать и распластанного на диване Дикона.
— Он пьян? — прошептала девочка.
— Нет, он не пьян, — ответил Дикон, заставляя покраснеть как мать, так и дочь. Коуди стало неловко.
— Это у него от жары, миленькая. Теперь он отдыхает. Я сейчас спущусь.
— Я все приготовила. Принести ему тарелку?
— Не знаю. Он вероятно, не очень-то хочет есть.
— Извините меня, леди, — проговорил Дикон. Они повернули к нему головы.
— Я еще способен отвечать сам за себя. Кажется, кто-то обещал сегодня на обед уйму деликатесов…
— Сегодня Кетти готовит обед, своего рода, эксперимент по домоводству. Я, пожалуй, сначала сама попробую. Хочешь, принесу тебе тарелку?
— Лучше я присоединюсь к вам, — заявил он. — Мне надоело есть одному.
— Ты думаешь, сможешь спуститься?
— Я чувствую себя гораздо лучше. Кетти засмеялась.
— Может быть, нам стоит взять с него расписку, ма. А то он потом привлечет нас к суду за то, что мы его отравили.
Дикон взвесил ее заявление.
— А знаешь, я подумал, может все-таки не стоит рисковать?
Но он явно дразнил Кетти.
— Можно мне сначала принять душ? Не хотите же вы, чтобы за обедом я напоминал загнанную лошадь?
Они засмеялись.
— Мы подождем, — проговорила Коуди, отмечая, что он выглядит уже неплохо.
— Не торопись, — Коуди вышла, убедившись, что с ним все в порядке.
Когда Дикон полчаса спустя постучался к Коуди, она с облегчением вздохнула. Ему оставалось хорошо выспаться, и все придет в норму. Она провела его в столовую, где был роскошно сервирован стол.
— Усаживайся, — сказала она, показывая на один из стульев. — Кетти сегодня все делает сама. Как ты себя чувствуешь? Выглядишь намного лучше.
Он сел напротив нее.
— Освежился в душе…
— Дикон, я должна извиниться, — проговорила она, желая покончить с этим до того, как из кухни покажется Кетти. — Я наговорила тебе лишнего…
Он пожал плечами.
— Все в порядке.
— Нет, не все, — возразила она. — Ты был болен и нуждался в помощи, а я подумала черт знает что.
— Я давно научился ни в чем не рассчитывать на людей. Так меньше расстройств и разочарования.
Заметив, как уязвило ее подобное объяснение, он сразу же раскаялся и взял ее за руку.
— Извини, Коуди. Я не имел права так говорить, — он вздохнул. — В эти дни я постоянно говорю чушь.
Он отпустил ее руку и потрепал свою шевелюру.
— Не все оставили меня, — продолжал он. — Моя семья и ближайшие друзья верили в меня. Ты верила в меня. Не понимаю, почему по временам меня так и тянет сделать кому-нибудь больно.
— Может быть, чтобы таким образом облегчить свою боль, — мягко проговорила Коуди.