Чтение онлайн

— Вы! — повторил он, — какого Света вы приперлись в мой лес. Что вы здесь забыли? И как посмели мешать моему… моим делам?

— Колдун, — шепнула, сообразив, Кира.

— Некромант, — вспомнил Илья слово, знакомое еще по прежней жизни, точнее, по фильмам, книжкам и компьютерным играм. Слово, обозначавшее колдуна, поднимающего мертвых. Или некроманты, напротив, усмиряли беспокойную нежить? Криницкий точно не помнил, так что ответить однозначно не мог.

— Вы! Вы! — колдун, он же некромант, все вопил, повторяя отчего-то полюбившееся ему местоимение, — вы думали, что победили? Что справились? А вот Света вам в зенки, да чтоб ослепнуть!

Не иначе, колдовскому юнцу хотелось, чтобы голос его звучал грозно. Или даже зловеще. Но получалось, скорее, с нотками детской обиды. Илья даже едва сдерживал ухмылку.

— Вы заплатите за свою дерзость… телами и душами! — бесновался некромант, — ни один из вас не уйдет отсюда живым!

Обеими руками он уже сжимал извлеченный из сумки предмет, формой похожий не то на суповую миску, накрытую блюдцем (чтоб не остыло), не то на миниатюрную «летающую тарелку». Колдун вцепился в «тарелку» пальцами, и от нее в сторону трех путников простерлись изломанные, змеящиеся лучики-полоски сразу нескольких молний.

«Ох-ох-о! — пронеслось в голове Криницкого, покуда все трое инстинктивно пригнулись к земле, — да этот сопливый недоумок весь лес сожжет!..»

Молнии, однако, оказались не электрическими. А потому предназначались не для того, чтобы поджигать. Но совсем для других целей. Пройдя над головами трех путников, эти порождения темной ворожбы… поднимали в воздух все, до чего дотягивались. Сухие листья, лежавшие под деревьями ветки. А еще кости побежденных скелетов, кучками валявшиеся на просеке.

Взлетев примерно на метр над землею, кости полетели, с трех сторон устремившись к одной точке. Оборачиваясь в ту сторону, то Илья, то Малран, то Кира могли видеть, как затем кости собираются в новую конструкцию. Фигуру, снова озаренную мертвенным светом… и человеческий скелет напоминающую лишь отдаленно. А главное: ростом фигура вышла вдвое выше и в полтора раза шире в плечах по сравнению с обычным человеком.

Головы, правда, у фигуры не было — из трех обычных черепов не собрать один большой. Но в голове-то, похоже, новое существо и не нуждалось. Коль не требовалось ему ни думать, ни видеть. Все перечисленное за него делал его создатель. Зато руки существа выглядели устрашающе. Двухметровой длины ручищи, коими творение юного колдуна первым делом разломало ствол ближайшего дерева. А затем, держа наперевес получившуюся огромную дубину, двинулось на трех путников.

Тем только и осталось, что кинуться врассыпную. И только так спастись, избежав первого же удара, чуть не обрушившегося на них сверху. О том, чтобы биться с костяным великаном, не могло быть и речи. Уж очень жалко смотрелись лезвия мечей рядом с его импровизированным оружием.

Кое-какие шансы на успех имелись у Ильи с его серебреным мечом. Но даже если б Криницкий сумел подобраться к чудовищу на расстояние удара, не факт, что клинок смог бы причинить серьезный урон. Без чего, как думал бывший актер, самого по себе прикосновения серебра могло оказаться недостаточным.

Впрочем, гадать смысла не было. Размахивая исполинской дубиной, костяное страшилище не только не подпускало противников к себе. Но, напротив, вынуждало убегать, спасаясь от очередного удара. А затем снова настигало — переступало оно медленно, зато шаг, благодаря росту, имело широкий.

Так путники то метались по просеке, то отступали в лес, преследуемые чудовищем. И едва не забыли про его создателя. Но тот напомнил о себе. Нервным захлебывающимся смехом, не услышать который было трудно. Судорожно стиснув «летающую тарелку» сцепленными пальцами, некромант чуть ли не задыхался от смеха: «Ах-х-ха-ха-ха-ха!» А искры, похожие на электрические, плясали на поверхности «тарелки», отражаясь в широко раскрытых, безумных глазах.

Увы, хорошо смеяться последним. И этим последним в ту беспокойную ночь суждено было стать отнюдь не юному колдуну. Кира первой сообразила, как его обезвредить — заодно избавившись от костлявого монстра. И бросила в сторону некроманта один из метательных ножей.

Бросок вышел, не ахти какой умелый. Кира целила в руки, державшие «летающую тарелку», но на деле нож врезался в нос колдуну. Причем рукоятью вперед. Однако хватило и этого. Коротко охнув, юнец поддался рефлексу — закрыл обеими ладонями расквашенный нос. «Тарелку», естественно, выпустив. А та, упав, покатилась по земле.

И одновременно собранное из костей чудище, казавшееся несокрушимым как утес, с легким стуком развалилась. Тут же, рядом с образовавшейся грудой костей упала выломанная из древесного ствола дубина.

Спохватившись, юный некромант рванулся было следом за «тарелкой». Но Малран оказался проворнее. Успел ухватить колдуна за ноги и оттащить назад, к себе — в последний миг. А затем, сграбастав за плащ, поднял на ноги.

— Ты! — злобно вскричал, чуть ли не взвизгнул, некромант, — а ну руки прочь от меня, ничтожество!

Одновременно он нацелил на варвара указательный палец. Однако молния, вырвавшаяся из него без помощи заветной «тарелки», оказалась совсем куцей и тонкой. Ударив в Малрана, она не причинила ему серьезного вреда. Правда, все равно заставила выпустить плащ колдуна и даже немного попятиться.

Однако уже в следующий миг юного некроманта ухватила за шиворот рука подоспевшего Ильи.

— Можешь не стараться, мальчик, — строго молвил бывший актер, — на меня твои фокусы не действуют.

Интересы бизнеса иногда требовали от Виктора Каледина бессонных ночей. И не просто бодрствования за чашкой крепкого кофе. Но постоянного напряжения — то на переговорах с партнерами, конкурентами или чиновными людьми, то наедине с собою. Точнее, с собственным многострадальным мозгом. Вынужденным вместо положенного отдохновения обдумывать какие-то идеи, предложения, возможные действия.

В последние несколько лет, правда, позиции Каледина существенно окрепли. Так что причин для вынужденной бессонницы случалось все реже. Последний раз — свыше полгода назад. Однако теперь, после визита в лес, к изрядно попортившей ему кровь аномалии, Виктору Захаровичу снова пришлось пожертвовать столь важной потребностью организма. Засидевшись в офисе, добро, хоть не до рассвета.