Чтение онлайн

…Прокатный цех предстояло пустить в мае 1943 года. Однако в самом начале строительства случилась непредвиденная задержка. Мы уже возвели фундаменты под колонны цеха, и вдруг оказалось, что цех должен быть на 50–80 метров севернее. Надо было наверстывать упущенное. Возможно, такое случилось потому, что проектирование шло спешно. Бывало так, что утром конструкторы выдают чертежи, а во второй половине дня по ним уже ведутся работы. Таковы были темпы строительства, не терпевшего промедления.

В конце концов отставание мы наверстали. Помог энтузиазм людей, которые объединялись в каком-то едином порыве. Память сохранила примеры поистине героической работы. Вспоминаю каменщика Бахмайера. Мастерок в его руках так и играл. Казалось, все рабочие приемы доведены до совершенства, а он все находил и находил возможности для увеличения выработки. В иные дни выполнял по пять норм.

Все понимали, что недодать металл — значит, недодать оружия защитникам Родины, значит, сделать более долгим путь к победе.

Готов один пролет — начинали монтаж оборудования, подготовлен даже небольшой участок — начинали установку. Вспоминаю, как действовал наш мастер на монтаже оборудования Нейман. Он был грамотным специалистом, хорошо разбирался во всех тонкостях монтажа, знал условия эксплуатации механизмов, их назначение в технологическом процессе. С ним было легко работать. Он быстро находил нужные решения, помогал устранять все неувязки.

В мае 1943 года были прокатаны первые слитки. Тут уж мы ходили именинниками.

После пуска прокатного цеха меня отправили на строительство доменного. Работал я там начальником участка. Руководил работами на строительстве важных участков первой доменной печи — рудной эстакады, загрузочного устройства, скиповой ямы. Трудностей пришлось преодолеть немало. В канун Первомая 1944 года первая доменная печь Челябинского металлургического выдала первый чугун. Горновые разделали летку, тугая струя металла устремилась по литейной канаве и тяжело ударила в дно ковша. Это была крупная победа!

А на заводе вступали в строй все новые и новые сооружения. 2 августа 1944 года выдала кокс первая коксовая батарея, и с этого момента доменный цех стал работать на топливе, изготовленном непосредственно на заводе, перестал зависеть от поставщиков.

Вместе с заводом росли и жилые кварталы района. 29 августа 1942 года был сдан первый дом. В дальнейшем жилье строилось интенсивно. Материалов на стройке не хватало, поэтому использовались все возможности, все подручные средства.

Когда я прохожу по территории комбината, не перестаю удивляться тому, как он разросся, какую силу набрал. И самые дорогие воспоминания — о том времени, когда он зарождался.

А. Крыгин, первостроитель Челябинского металлургического завода

В июне 1941 года я окончила семь классов школы № 18 Челябинска. Мечтала стать учительницей. Но отец, Андрей Филиппович Пашнин, рабочий опытного корпуса ЧТЗ, сказал: «О педучилище думать не время, пойдешь на завод». И привел меня в ремесленное училище. Спустя несколько месяцев, закончив училище, я пришла в цех нормалей.

Второй матерью стала мне мастер Люся Костромитина. Тогда, в горестные военные годы, под началом Люси были одни неопытные девчонки.

Сколько нужно было иметь душевной доброты, чуткости и такта, чтобы ни о ком не забыть, каждому помочь. Добрая, трудолюбивая, простая русская женщина, она болела за всех нас. Так и слышишь ее слова: «Девчонки, задание на смену получила. А ну, налетайте…»

Я чувствовала себя взрослым человеком, потому что в цехе рядом работали совсем еще девчонки четырнадцати-пятнадцати лет — Нина Никитина, Тоня Сизганова, Васса Томилова… Они приехали в Челябинск с Украины, из Москвы, Куйбышева, Ленинграда.

Многим из нас делали подставки к станкам, настолько мы были маленького росточка. Меня, например, так и называли «маленькая Аня». Прямо из детства мы шагнули во взрослый мир, такой тревожный, сложный и трудный, на смену детским пришли заботы государственные.

Летом 1942 года на участке, где я работала, создалось очень тяжелое положение — программа выполнялась только на 57 процентов. Помню, как переживали мы. «Что делать?» Этот вопрос мучил меня постоянно.

3 октября 1942 года состоялось первое организационное собрание будущей комсомольско-молодежной фронтовой бригады.

— Работать в тылу по-фронтовому, — решили девчата. — Мы должны быть достойны наших фронтовых подруг. Так родился боевой клич: станок — орудие, участок — поле боя. Обязались не уходить из цеха, пока задание не будет выполнено. Мы дали слово, что будем обходиться без наладчиков, освоим смежные специальности.

Результаты сказались очень скоро: в октябре бригада выполнила план на 101 процент, в ноябре — на 116,6, причем на четыре дня раньше, в декабре — на 117 процентов. В результате уплотнения рабочего дня и лучшей организации труда постепенно стали перевыполнять задание и до 210 процентов. Свое слово мы сдержали, ведь при создании бригады оговаривалось: звание «фронтовой» присваивается только тому коллективу, который из месяца в месяц выполняет план не менее чем на 200 процентов.

Наша бригада стала первой фронтовой бригадой на заводе, ей присвоили имя Героя Советского Союза летчика Николая Гастелло, а бригаде Шуры Садиковой — появилась вслед за нашей — имя Зои Космодемьянской.

Помню, в конце октября 1942 года мастер X. Беспечанский дал мне задание сделать за смену 1150 моторных деталей. Цифра показалась невероятной, потому что в самые удачные дни я добивалась выработки 700–800 деталей при норме 320.

— Не сумею, — сказала я мастеру. — Не смогу.

— Сможешь и сделаешь, — настаивал он. Мастер почему- то был уверен, что задание мне по силам. И возражать ему я больше не стала. Пошла к своему станку, тщательно подготовила рабочее место, проверила и отрегулировала станок. С особым вниманием, собранно и сосредоточенно принялась за работу. Все свое умение и силу воли вложила. Хотелось доказать, что смогу.