Победитель
Шрифт:
Безногов помолчал.
– Вам будут задавать вопросы. Самые разные. В ответ можно говорить все!
Он обвел взглядом недоверчивые лица.
– Да, все! – кроме правды…
Генерал заложил руки за спину и, задумчиво опустив голову, сделал несколько шагов вдоль строя. Снова повернулся, насупившись.
– Но у меня есть и неприятная новость. На имя Председателя КГБ СССР поступило анонимное письмо, в котором… – Он достал из кармана сложенный лист и с шорохом развернул. – В котором говорится, что во время проведения операции “Шторм-333” личным составом группы “А” и группы “Зенит” совершались поступки, порочащие высокое звание советского чекиста. Вот такое послание…
Безногов брезгливо сложил листок и сунул в карман. Развел руками.
– Юрий Владимирович не верит ни одному слову этой поганой писульки. Но приказал тщательно разобраться, провести внутреннее расследование и доложить. Сейчас каждый из вас сядет и как следует вспомнит, что он видел во время штурма. И запишет. А потом честно расскажет об этом дознавателю.
Офицеры переглянулись. Анонимка?.. Плетнев сразу о двух вещах вспомнил. Первая – Иван Иванович. Вторая – внешторговцы, которым они с Аникиным технику поколотили. А там кто его знает. Может, и не анонимка никакая, а самый что ни на есть честный рапорт… Что гадать?
Через пять минут личный состав группы “А” расселся за столами в учебном классе.
Бойцы задумывались, грызли самописки…
Плетнев тоже думал… вспоминал… что он видел? Что он видел такого, что порочило бы высокое звание советского чекиста? Про Ивана Ивановича написать? – глупо, он ведь не из их группы…
Исчеркав три листа бумаги, он уместил на четвертом в несколько предложений все, что имел сообщить. Потом поднялся и, приготовившись к самому неприятному разговору, решительно направился к кабинет дознавателя.
– Войдите!
Это был человек лет тридцати пяти, в кителе с погонами майора КГБ. Его свежевыбритое холеное лицо резко контрастировало с распухшей физиономией Плетнева. На столе перед ним лежало несколько папок и блокнот. На правом краю располагалась пепельница, пачка сигарет “Пегас” и коробка спичек с “Рабочим и Колхозницей” на этикетке.
Он кивнул и привстал, приветливо улыбаясь.
– Садитесь.
– Старший лейтенант Плетнев. Александр Николаевич.
– Написали?
Плетнев сел и протянул лист.
– Написал, да. Очень мало. Сжато.
Дознаватель мельком посмотрел на страничку и отложил в сторону.
– Ну и ладно, – сказал он. – Что там расписывать, когда и так все ясно. Может, чаю?
Плетнев ждал каких-нибудь наскоков, крика. А интонация дознавателя оказалась доброжелательной. И он сразу оттаял. Расслабился. И еще подумал, что всем им, наверное, повезло – этот мужик явно понимал, с кем имеет дело.
– Нет, спасибо.
– Ну смотрите, – улыбнулся дознаватель, раскрывая папку. – Собственно, все это из-за пустяка… сами понимаете. Кто-то написал анонимку. – Он презрительно хмыкнул, листая папку. – Как будто мы не знаем, из чего рождаются эти анонимки! Знаете, как в песне поется: если кто-то кое-где у нас порой… Нет, все-таки много у нас еще бюрократизма! Приехали люди с такого дела. Жизнью рисковали. По заданию партии и правительства!.. Интернациональный долг! Бойцы! Герои!.. А тут из-за какой-то ерунды!.. – Он огорченно покачал головой. – Ах, да что говорить!.. Так… так… ага, вот оно. Вы спортивный костюм перед выездом получали?
– Ну да, – недоуменно сознался Плетнев.
– Он у вас порвался, что ли?
Плетнев развел руками.
– Я же в бою в нем был… мы их под форму надевали, для тепла. Да к тому же в крови весь испачкан… Когда Епишеву руку оторвало.
Дознаватель вскинул глаза и вопросительно на него посмотрел.
– Понятно, понятно. – Он грустно улыбнулся. – А вы там, значит, от начала до конца?
– Так точно, – кивнул Плетнев. Ему захотелось вдруг похвастать, что он даже раньше всех приехал. Но все-таки сдержался.
– Страшное дело… Мирное время, да? И вдруг такое, – вздохнул дознаватель. – Что поделаешь! Ведь кому-то надо? Приказ есть приказ… Верно?
– Конечно…
– Да уж… Есть такое слово “надо”, – бормотал дознаватель, листая папку. – Вот, собственно, и все… Такое дело своротили! Осилили! Герои!.. – Он покачал головой, будто не до конца веря в это. – Кстати, ваши командиры четырнадцать человек представили на звание Героя Советского Союза! – Поднял взгляд и значительно посмотрел на Плетнева. – Вы один из них. Поздравляю.
– Меня? – недоверчиво переспросил Плетнев. – Ну… не знаю. Спасибо. Не знал.
По-доброму усмехнувшись, дознаватель перевернул было какой-то лист, чтобы дать его Плетневу на подпись, как вдруг забрал назад и спросил:
– Скажите, а вы там ничего странного не замечали?
– Странного?
Плетнев мог бы сказать, что, честно говоря, ему там очень и очень многое казалось странным. Но было понятно, что дознаватель ждет не такого ответа. А какого?
– В каком смысле? – с искренним непониманием спросил Плетнев.
– Ну, знаете, как, – поясняюще помахивая ладонью, сказал дознаватель. – Народу-то много разного. Мало ли у кого что в голове. Иногда такое взбредет!.. Я вот, например, однажды… Вспомнить смешно! Взрослый уже, лет четырнадцать. У деда в сарае тулуп висел. Старый, грязный! – в хлев надевал, как навоз выкидывать. И взбрело мне его спичкой поджечь! – Он хлопнул ладонью по столу и расхохотался. – Что вы! Такие выдумщики бывают!..
Плетнев недоуменно на него смотрел, не понимая, к чему он клонит с этим тулупом.
Дознаватель перестал смеяться и спросил:
– Так не замечали?
– Чего именно?
Дознаватель понизил голос и сказал, как будто чуточку смущаясь:
– По карманам, бывает, кто-то начинает шарить… А?
Плетнев насторожился.
– Вы что имеете в виду?
Дознаватель снова вздохнул и пошевелил пальцами, брезгливо морщась.
– Слова-то все такие некрасивые. К нашему случаю совсем не подходят. В горячке боя всякое в голову может прийти… Короче говоря, случаев мародерства не наблюдали?