Чтение онлайн

– А ну-ка парни, сделайте так, чтобы они попрятались.

Вооруженные винтовками, стрелки открыли огонь, ответить на который французы не могли – их мушкеты не обладали такой дальнобойностью. Тем временем Шарп, развернув подзорную трубу, внимательно осмотрел ближайшие склоны, отыскивая среди голубых мундиров зеленый. Однако никаких следов капрала Додда он не обнаружил.

Оставив несколько человек тренироваться в стрельбе по мишеням, Шарп отодвинул красномундирников, чтобы те не привлекли внимания французских пушкарей. Остальные британские части тоже убрались со склона, но растянувшиеся вдоль него пикетчики охлаждали пыл потрепанной вражеской пехоты, служа напоминанием о том, какой прием ждет их, если они решатся повторить попытку. Пытаться никто не стал, и орудия постепенно смолкли. Ветер уносил последние клочья дыма.

Прошло немного времени, и пушки заработали снова, но уже в другом месте, примерно в миле к северу. Сначала било одно орудие, потом огонь открыла целая батарея. Французы готовили новый удар.

Лейтенант Слингсби так и не присоединился к роте, предпочтя уйти в полк. Шарпу было наплевать. Он сидел на холмике, наблюдал за французами и ждал.

– Это письмо, – говорил Феррагус, расхаживая за спиной сидящей у стола Сары, – сеньору Верци. – (Половицы поскрипывали у него под ногами. Стекла в окнах подрагивали от звуков далекой канонады. Поглядывая на улицу, Сара видела в конце ее реку Мондегу.) – Напомните сеньору Верци, что он в долгу передо мной.

Перо царапало бумагу. Когда ее вызвали в кабинет, Сара повязала на шею шарф, скрывший полоску кожи между волосами и высоким расшитым воротом голубого платья.

– Напишите, что он может рассчитаться по долгам, оказав мне услугу. Мне нужны места на одном из его кораблей. Пусть предоставит каюту для жены моего брата, детей и слуг.

– Не так быстро, сеньор. – Сара обмакнула перо в чернила и продолжала писать. – «Для жены моего брата, детей и слуг», – прочитала она, закончив предложение.

– Я намерен отправить семью и слуг в Лиссабон и прошу… нет, требую, чтобы сеньор Верци подыскал для них подходящее судно.

– Подходящее судно, – повторила Сара.

– Если французы придут в Лиссабон, – продолжал Феррагус, – судно должно доставить их на Азоры и дожидаться там, пока они не смогут вернуться. Напишите, что он должен быть готов принять жену моего брата в течение трех дней по получении сего письма. – Он сделал паузу. – И еще. Добавьте вот что. Я уверен, что сеньор Верци отнесется к жене моего брата и всем остальным так, как если бы они были его родственниками. – Да, подумал Феррагус, Верци лучше принять их должным образом, если не хочет собирать свои кишки в каком-нибудь грязном переулке Лиссабона. Он остановился и посмотрел на Сару. Девушка ощущала его взгляд, и он чувствовал ее негодование. Феррагуса это забавляло. – Прочтите все письмо.

Пока Сара читала, Феррагус смотрел в окно. Верци сделает все как надо, не посмеет отказать, а значит, если французы все же придут, невестка и дети брата будут далеко отсюда. И тогда им ничто не грозит. Ни насилия, ни убийства. А что насилия и убийства будут, в этом Феррагус не сомневался. Потом все успокоится, французы утолят аппетит, и семья сможет вернуться.

– Вы думаете, сеньор, что французы придут? – спросила Сара, дочитав письмо.

– Не знаю, придут они или нет, но я знаю, что готовым нужно быть ко всему. Если французы придут, семья брата будет в безопасности. Если они не придут, то необходимость в услугах сеньора Верци отпадет.

Сара посыпала песок на бумагу.

– И долго мы пробудем на Азорах?

Феррагус улыбнулся про себя. Он вовсе не планировал отправлять англичанку на Азоры, однако и сообщать ей об этом не спешил.

– Столько, сколько понадобится.

– Может, французы и не придут, – с надеждой сказала Сара, и, словно в ответ, стихшая ненадолго канонада возобновилась с новой силой.

Феррагус подал ей печать.

– Французы завоевали всю Европу. Сейчас только мы еще воюем с ними. Их армии в Испании получили стотысячное подкрепление. Сколько у них солдат к югу от Пиренеев? Тысяч триста? Неужели вы всерьез полагаете, что мы в состоянии одолеть такую силу? Если они победят сегодня, их будет еще больше.

Он отправил трех гонцов. Дорога до Лиссабона опасности не представляла, а вот в самом городе, если верить слухам, уже начались беспорядки. Многие жители столицы поверили широко распространяемым утверждениям, что англичане собираются эвакуироваться из Португалии и оставить страну французам, и это вызвало волнения. В таких условиях принятые меры предосторожности вовсе не казались чрезмерными. И едва посланцы отправились в путь, как ему сообщили о новой беде: прибывший к складу с продовольствием фейтор требует, чтобы все запасы были уничтожены.

Феррагус надел широкий пояс с ножом, сунул в карман пистолет и вышел из дому. Высыпавшие на улицы горожане с тревогой вслушивались в доносящиеся издалека выстрелы, словно могли по ним определить, как складывается сражение у Буссако. Перед Феррагусом расступались; мужчины почтительно снимали шляпы. Два священника, погружавшие на тележку церковные ценности, увидев его, перекрестились. Феррагус в ответ показал пальцами дьявольские рожки и сплюнул на мостовую.

– В прошлом году я дал этой церкви тысячу винтенсов, – сказал он своим людям. Деньги были немалые, около сотни английских фунтов. – Священники похожи на баб. Чем больше им даешь, тем сильнее они тебя ненавидят.

– Так не давайте, – сказал кто-то.

– Мы даем церкви, чтобы попасть в рай. Женщине даем, чтобы взять. И тоже попасть в рай. Правда, ненадолго.

Феррагус свернул в узкий переулок и, толкнув тяжелую дверь, оказался в полутемном помещении склада. Свет едва просачивался через крохотные, запылившиеся оконца под крышей. Его встретило злобное кошачье шипение. Этих тварей было здесь столько, что и не сосчитать, и держали их специально против крыс. По ночам в темном складе разворачивались кровавые сражения, голодные крысы дрались с котами, но последние всегда побеждали и таким образом защищали бочонки с сухарями, мешки с мукой, ячменем и кукурузой, жестянки с рисом, фляги с оливковым маслом, ящики с соленой треской и говядиной. Продовольствия, находящегося здесь, армии Массена хватило бы до Лиссабона, а табака было столько, что войско перхало бы до самого Парижа. Феррагус наклонился и протянул руку к громадному одноглазому коту, несшему на себе следы сотен сражений. Кот зашипел и оскалил зубы, но притих, когда человек погладил его по спине. Феррагус повернулся к двум своим людям, стоявшим рядом с фейтором, нацепившим зеленую перевязь в знак того, что он исполняет здесь свои обязанности.

– В чем дело?

Фейтор был главным в городе кладовщиком, назначенным правительством для обеспечения продовольствием португальской армии. В каждом более или менее значительном городе имелся свой фейтор, подчинявшийся непосредственно продовольственному ведомству в Лиссабоне. В Коимбре этот пост занимал средних лет полный мужчина по имени Рафаэль Пиреш. Увидев Феррагуса, он стащил с головы шляпу и, похоже, приготовился опуститься на колено.

– Сеньор Пиреш, – дружески приветствовал его Феррагус. – Как жена? Дети? Надеюсь, здоровы?