Чтение онлайн

— Если бы Отто взял в плен Ковача или ван Хейса, ты бы мне об этом уже все уши прожужжал, — продолжал Кальтер знакомить Скарабея со своими умозаключениями. — Но раз ты об этом помалкиваешь, значит, оба начальника успели скрыться в Поднебесье. А раз мы не слышали шум взлетающего вертолета, значит, Штернхейм взял под свой контроль вертолетную площадку. Но не вертолет. Готов поспорить, что он до сих пор стоит в ангаре, куда Диким Гусям также перекрыт доступ.

— И спорить не буду — все было почти так, как ты сказал, брат, — закивал Харви. — Там у них сейчас натуральная патовая ситуация. Если ван Хейс откроет ангар, в него сразу ворвутся зэки. Откуда им не составит труда попасть в цитадель, потому что ангар — это фактически ее часть. Само собой, вертолет и горючка тоже станут их трофеями. Но пока ангарные ворота закрыты — а ворота там, сам знаешь, какие — прямое попадание из пушки выдержат… Так вот, пока они закрыты, мы только и можем, что ссать на них кипятком со злости, потому что снаружи их ничем не взломать.

— Чтобы блокировать Поднебесье со всех направлений, у Диких Гусей маловато людей, — прикинул Куприянов. — Полагаю, не ошибусь, если скажу, что они заключили перемирие с Синими Одеялами. А поскольку Рошон тоже не дурак, ради такого святого дела он забудет на время старые обиды. И объединится с наемниками, отчего в итоге выиграют и те, и другие.

— И снова твоя правда, брат, — подтвердил Скарабей. — Захваченного оружия хватило на обе их банды. Возможно, даже Факельщикам что-нибудь перепало, пока вертухаи отбивались на два фронта: от зэков, и от тварей, которые снизу целой стаей нахлынули.

— Раз ты без проблем смог добраться сюда с самого верха, значит, надо понимать, большая часть тварей уже перебита? — поинтересовался Обрубок.

— Точно не скажу. Но выкосили их изрядно как вертухаи, так и наши, когда до автоматов добрались. Хотя они тоже загрызли и перекусали немало народу с той и с другой стороны. И мозги у них пусть крохотные, но есть, хотя по виду не скажешь. Поначалу твари перли напролом, но едва их кровь потекла рекою, дурости в них сразу поубавилось. Сейчас их остатки разбежались по темным углам, поэтому нет гарантии, что мы не наткнемся на них, так что надо вести себя повнимательней.

— Ну ладно, а что с Факельщиками?

— Ну ты даешь, брат! Раз ты такой умный, что сам почти все за меня рассказал, значит, и на этот вопрос ответишь! Давай, продолжай, а если ошибешься, я тебя поправлю.

— Хватит паясничать, Скарабей, — сказал не расположенный к играм Кальтер. — Лучше ответь по-хорошему сам, не заставляй меня просить дважды. А то хоть я перед тобой и в долгу, но если мое терпение лопнет, ты можешь и по шее схлопотать. Той самой рукой, которую мне вернул.

— Хм, так это… Я просто… Вроде как… — Харви с опаской покосился на куприяновский протез, пытаясь понять, шутит калека или нет. — Факельщики, значит, говоришь… Да если бы их не допустили к резне, они бы все дружно с горя повесились… В смысле, самосожглись бы. Поэтому никто им не мешал ни вертухаев, ни тварей убивать — чем бы дитя ни тешилось, так сказать. Вот только когда выжившие вертухаи заперлись в цитадели, и Гуси с Одеялами обложили их со всех сторон, Абу Зейдан вроде как не у дел остался. А когда его придурки от безделья маются, ни к чему хорошему это не приводит. Поэтому Штернхейм с Рошоном нашли им новую работу. Закупорьте, сказали, все выходы на подводные этажи, чтобы твари нам больше не досаждали. А также стаскайте в кучу весь горючий хлам и разведите большой костер на западной боковой террасе…

— Там, куда выходят вентиляционные каналы Поднебесья! — с ходу догадался Кальтер. — Умно придумано! Осажденные будут вынуждены их перекрыть, чтобы не задохнуться гарью. Или усыпляющим газом, который Отто также наверняка захватил в арсенале и был бы не прочь пустить его в цитадель. А без вентиляции в ней на такой жаре вскоре станет очень дерьмово.

— В самую точку, брат! И, сдается мне, весь этот дымок… — Харви пошмыгал носом, сделав вид, будто принюхивается. — …Весь этот дымок тянет к нам как раз оттуда. Большинство Факельщиков, включая самого Абу Зейдана, собрались на той террасе. Короче, делают все то же самое, что делали всегда, когда дорывались до спичек: жгут матрасы и орут всякую ахинею про «пламя свободы» и «костер революции». Еще бы им не орать, когда никто не бьет их за это палками и не бросает в карцер. Вот они и раздули свой костер до самого неба, так что его теперь, наверное, видно даже с Таити.

— Как давно ушел катер на Пукаруа или Хао? Я имею в виду, что раз на Татакото нет связи, то…

— Я понимаю, о чем ты. О катерах мне ничего не известно, но наверняка один из них уже доплыл до какого-нибудь соседнего атолла или скоро доплывет. Ну а дальше-то что? Вызовет патруль по рации подмогу, да только когда она прибудет? И прибудет ли вообще? В мире целые города гибнут, под землю и под воду проваливаются, а здесь всего-навсего тюремный бунт! Тоже мне причина для беспокойства — сотня трупов и полсотни заложников! Тем более что это случилось в самой заднице мира, откуда зэкам все равно никуда не сбежать. Короче говоря, наведение порядка на Татакото начнется очень и очень не скоро.

— Будем ориентироваться на стандартный сценарий и предположим, что подмога все-таки явится, — заключил Куприянов. — Поэтому не в наших интересах мешкать и отсиживаться в кустах. Для начала выберемся наверх, осмотримся и, если повезет, раздобудем оружие. А уже потом решим, как именно нам отсюда слинять.

— И на что конкретно ты нацелился? — осведомился Багнер. — На катер или на вертолет?

— Зависит от того, до чего нам будет проще дотянуться, — уклонился от ответа Обрубок, не желающий знакомить союзников со своими планами, пока те были на стадии набросков. — А также от того, как далеко вы оба готовы зайти, чтобы выбраться из этой клоаки. Проблема в том, что каждый из вас может в любой момент сдрейфить и пойти на попятную. Вот он… — Кальтер указал на Рамоса. — Он еще таит надежду, что все утрясется, что он сможет оправдаться перед Ковачем и отделается минимальным дисциплинарным наказанием. А тебе и того проще: прикинешься жертвой трагических обстоятельств и свалишь всю вину за случившееся на меня и на Отто. Нас с ним или прикончит спецназ при штурме «Рифта», или отправят в карцер на веки вечные. А ты будешь и дальше руководить трудовыми бригадами у ван Хейса или у другого директора, который придет ему на смену.

— Может быть и так, — не стал отпираться Багнер. — Я ведь не Факельщик. Если передо мной встанет выбор — героически погибнуть или продолжать жить в тюрьме, — я без раздумий выберу второе. Но в данный момент я воюю на твоей стороне, поскольку ни Штернхейм, ни Рошон не возьмут меня с собой на вертолет или катер, если им повезет до них добраться. Поэтому я рискнул поставить в этом забеге на темную лошадку с пакалем — на тебя. И готов защищать свои инвестиции, помогая тебе по мере своих сил и возможностей. Так что ты уж постарайся доскакать до финиша и не подвернуть ногу на полдороге. А то я, знаешь ли, слабоват для того, чтобы самому таскать пакали весом по пять тонн…

За четырнадцать часов, которые Кальтер провел на подводных уровнях, на «Рифте-75» успел отгреметь хаос и снова воцарился пусть не порядок, но относительное равновесие сил. Ниже Поднебесья — вернее, между ним и никому не нужными подводными уровнями — бунтари разграбили все, что могли разграбить. А также разгромили все, что хотели разгромить. И теперь по коридорам, усеянным трупами людей и монстров, бродили неприкаянные зэки-одиночки, ищущие, чем себя развлечь, пока Дикие Гуси и Синие Одеяла осаждали цитадель.

Осада — так это называлось на языке войны. В действительности вся их тактика свелась к сидению у взрывоустойчивых ворот цитадели и попыток чем-нибудь их разрушить. А поскольку на подрывных работах было занято не так уж много народу, прочие наемники и легионеры тоже заскучали и отправились слоняться без дела. Одни лишь Факельщики жгли свой костер и целенаправленно рыскали по тюрьме в поисках горючего сырья для него.

Даже самые рьяные дебоширы выпустили к этому часу пар, и стычек между зэками почти не возникало. Все найденные в лазарете лекарственные препараты, что позволяли словить кайф, были по большей части выпиты и съедены. И для кого-то наверняка это стало последней вечеринкой в жизни. При столь безудержном и бесконтрольном употреблении «химии» передозировка ею — самое обычное дело.