Побег
Шрифт:
Уже час ночи. Люциус допоздна провозился с бумагами из Министерства. Он тихо заходит в спальню, боясь разбудить Нарциссу. Но жена не спит. С мечтательной улыбкой она полулежит в кровати и к чему-то прислушивается.
– Люц, он так пинается, что я не могу заснуть, - тихо смеётся она.
Люциус кладёт руку ей на живот. Ребёнок и впрямь чересчур активен. Малфой чувствует, как он шевелится и переворачивается, а потом бьёт ножкой.
– Что же ты там делаешь, сынок? – шепчет он в огромный живот Нарциссы. – Играешь в квиддич?
Малыш опять пинается, как будто отвечает. Люциуса охватывает такое огромное невозможное чувство счастья, что он выскакивает из дома. Апрельская ночь пахнет сырой землёй, талым снегом и близкой весной. Сейчас… Где-то здесь… Поскальзываясь на прошлогодней листве, подсвечивая себе Люмосом, он находит в глубине парка полянку и, торопясь вернуться, пригоршнями рвёт подснежники.
Нарцисса изумлённо смотрит на влажную охапку первых весенних цветов, а потом кидается мужу на шею.
– Лю-юц, ты самый лучший муж на свете! Я так люблю тебя!
Мерлин! Сколько же ей ещё мучиться? Вот уже вечность из спальни доносятся стоны и какие-то удивлённые вскрики Нарциссы.
– Сев… Ну, что же это….
– Люц, успокойся. Акушер сказал, уже показалась головка.
Его зовут в спальню. Потное бледное лицо жены на подушке. Прекрасные золотистые волосы растрёпаны, губы искусаны. Усталые, но такие счастливые глаза.
Что? Вот это красное жалобно пищащее существо – его сын? Но он же такой страшный! Как помесь тролля с гоблином. Перерезать пуповину? Такой обычай? Комната почему-то начинает кружиться, в глазах темнеет, его усаживают в кресло. Северус решительно берёт ножницы. Лучше не смотреть… Надо плотно зажмуриться и не смотреть. Не смотреть!
Ему в руки суют какой-то плотно спеленатый свёрток.
– Люц, ну взгляни на наследника, - смеётся Северус.
Серые глазища смотрят прямо на него. На головке светлый пушок. Человечек чмокает, кряхтит, пытается захныкать и внезапно успокаивается у него в руках. Всепоглощающее чувство любви и щемящей нежности… Он готов жизнь отдать за этого ребёнка!
– Мой наследник… Мой Драко… - шепчет он.
Узник Азкабана лорд Люциус Малфой сидел, склонившись над котлом и приставив к голове чужую детскую палочку. Серебристый ручеёк воспоминаний тёк в котёл, смешиваясь со слезами.
*
Чуткое подсознание Северуса зафиксировало наступление утра. Дементоры отправились спать, или что они там делают днём. Пора вставать.
– Сев, - раздался тихий шёпот.
В полутьме коридора вырисовывалась знакомая фигура. Снейп вскочил и бесшумно кинулся к решётке. Это действительно был его друг! Люциус, похудевший, осунувшийся, заросший бородой, улыбаясь, смотрел на него. Снейп запомнил Люца сломленным, униженным человеком с безжизненным взглядом. Иногда он не понимал с первого раза, что приказывал Волдеморт, и растерянно топтался на месте, вызывая гнев этого чудовища.
А сейчас перед ним стоял лорд Малфой с безукоризненной осанкой и привычным высокомерным видом. Отросшие до пояса светлые волосы были чистыми и расчёсанными.
– Сев, тут мой знакомый дементор пообещал устроить побег, если мы напитаем всех дементоров радостными эмоциями, - непринуждённо сообщил он. – Вот тебе палочка и котёл-думосбор, я его оставлю у решётки, а попозже заберу.
– Люц! Пикси тебя задери! Да объясни в чём дело! Люциус, стой! Белобрыс проклятый!
– Наконец-то ты вышел из себя! Значит и у шпионов иногда отказывает выдержка! – смеялся лорд Малфой. – Я так и не понял, чей ты шпион – Повелителя или Дамблдора. Да это и не важно. Главное, что мы выберемся отсюда.
И Люциус рассказал, что дементоры почему-то думают, что Повелитель находится в Азкабане, и хотят спасти его. И просят заключённых помочь им.
– Я ведь сам видел, как этот треклятый Поттер убил Волдеморта, - удивляется Люциус. – Ведь мальчишка уничтожил все хоркруксы Лорда. С чего вдруг Повелитель возродится?
– Да, работа была проделана большая. И бестолковая, - усмехается Снейп, который слышит, как Гарри перестаёт сонно сопеть и начинает шевелиться. – Наш Пресветлый интриган перехитрил сам себя. Вон он, твой будущий Тёмный Лорд.
Люциус близоруко всматривается в неяркий осенний свет.
– Поттер? Здесь? Этот Орден жареной курицы совсем оху…ел? Сажать в Азкабан национального героя!
– Этот национальный герой и есть последний хоркрукс.
И Северус поведал другу то, что когда-то было тайной Дамблдора.
– А этот дурачок побрезговал сразу просмотреть мои воспоминания. А потом показал их Рону Уизли. И в результате загремел в Азкабан, - Снейп обернулся и увидел, что Гарри прислушивается к их разговору. – Поттер, вы проснулись? Забыли, что положено делать? Душ и зарядка! Живо!
Гарри покорно слез с койки и отправился туалетный отсек, отделённый от камеры невысоким барьером.
– Он тебя слушается? – поразился Люциус. – Ты уверен, что это настоящий Поттер?
– Похоже, что мальчишка сломался, когда узнал всю правду. А тут его ещё схватили и бросили в Азкабан без суда и следствия. Скримджер и Кингсли решили перестраховаться.
*
Гарри и сам не понимал, почему охотно слушается сурового зельевара, которого он раньше так ненавидел. Прошедший год был для него чрезвычайно трудным. Сначала изматывающая охота за хоркруксами по всей стране, в то время, как соратники Волдеморта охотились на самого Гарри. Необходимость мгновенно реагировать на опасность, отвечать за Рона и Гермиону, руководить ими страшно выматывала. Поттер всё чаще жалел, что он не один.
Потом тяжелейшая битва в Хогвартсе, сражение с этим чудовищем, пустота и горечь в душе при виде мёртвых друзей и врагов. Когда через несколько дней должно было состояться официальное празднование победы с вручением наград и последующим пиром, Гарри аппарировал на площадь Гримо, чтобы принять душ (в разрушенном Хогвартсе воды не было) и переодеться. Он сбросил с себя грязные джинсы и толстовку, забыв в кармане флакон с воспоминаниями Снейпа. Честно говоря, он о них и не вспомнил.
Потом работа по восстановлению Хога, душевная успокоенность, что всё позади, что теперь он будет не Избранным, ответственным за судьбу всей магической Британии, а простым рядовым стажёром в Аврорате. Через год женится на Джинни, заведёт детей.