Чтение онлайн

— Вы тоже очень привлекательны, — сухо ответила она. — Конечно, это не имеет значения, поскольку мы не птицы и не можем жить на дереве. Удивительно, что ваша семья еще не пошла нас искать.

— Тетя Сесили заснула в повозке, а Джастин, наверное, задремал на траве. Думаю, его змей давно улетел, а он слишком ленив, чтобы пытаться достать его с дерева.

— Не могли бы вы все-таки достать моего змея? — попросила Оливия, снова возвращаясь к тому, с чего они начали.

Герцог послушно протянул руку и освободил воздушного змея из плена, стараясь не порвать тонкий шелк. Бережно спустил его на землю и бросил следом катушку.

— Вы весь в солнечных пятнах и тени от листьев, — заметила Оливия.

— И вы тоже. — Герцог провел пальцем по ее щеке. — Если бы Джастин был здесь, он бы написал стихотворение. Наверное, нам лучше спуститься. Я пойду первым и поймаю вас, если вы вдруг упадете.

— Постойте. — Оливия легко коснулась его руки, и от прикосновения его обдало жаром. — Могу я кое-что у вас спросить? Что случилось, когда вы доставали воздушных змеев из ящика, Куин?

Он не ожидал этого вопроса.

— Ничего не случилось.

Рука Оливии коснулась его плеча и легла на шею.

— Вы ведь не хотите, чтобы я сбросила вас с дерева? — Она улыбалась, но глаза были серьезны.

— В другой раз я бы просил вас это сделать, — не удержался герцог.

Она ждала.

Он не мог заставить себя заговорить.

— Нам пора возвращаться, — наконец ответил герцог, понимая, что резкий голос выдал его.

— Ваша жена любила воздушных змеев? Это был ее змей? — Оливия кивнула на красный кусок шелка, лежавший на траве под деревом.

— Нет, это… — Ему пришлось выждать несколько секунд, чтобы ледяная рука, сдавившая его сердце, чуть отпустила. — Это был змей няни. Ее звали Дилис. Она любила яркие цвета и смех. Она была родом из Шропшира.

— Как Риггл?

— Я забыл, что вы его уже видели. Да, она была его дочерью. Не знаю, как он смог простить меня.

Оливия ласково и пристально поглядела на него.

— Уверена, прощать было нечего. Сколько лет было вашему ребенку?

— Пять, — хрипло прошептал герцог и откашлялся. — Сейчас Альфи было бы уже десять.

— Альфи? — Улыбка преобразила лицо Оливии. — Мне нравится это имя.

— Его назвали в честь моего отца: Альфингтон Годдард Брук-Чатфилд. Правда, я называл его Альфи, к полному недоумению моей матери. Это прозвище дала ему Дилис, она была с ним с самого рождения. И… — он помолчал и спокойно закончил, — до самого конца. Они утонули. И моя жена тоже.

Оливия нежно обняла его за шею. Потом опустила руку и перешла на ветку, на которой стоял Куин. На мгновение он испугался, но ветка оказалась прочной. От близости Оливии его мысли путались.

— Мне очень жаль, — прошептала она.

— Да, — неловко ответил он. Неужели нельзя было подобрать подходящих слов, рассердился он на себя.

Ее губы легко коснулись его.

— Руперт видится с отцом каждый четверг с двух до трех часов. Мне кажется, вы виделись с Альфи чаще.

— Я не мог оставаться в стороне. — Куин оперся спиной о ствол дерева, одной рукой обняв Оливию за талию, а другой крепко держась за ветку над головой. — С той самой минуты, как я увидел его… Я просто не мог оставаться в стороне.

Оливия хотела что-то сказать, но Куин прервал ее быстрым поцелуем.

— Только не говорите, что он в лучшем мире, — ледяным тоном произнес он. — Или что мне повезло быть с ним. Или что он ангел. И я встречусь с ним, когда пройду через райские врата.

— Разве есть нужные слова?

Куин задумался.

— Возьмите меня?

Оливия рассмеялась, и туча в его душе начала рассеиваться.

— Коротко и ясно. Тогда лучше я промолчу. — Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. И этот поцелуй был лучше всех утешений, которые он слышал за свою жизнь.

Куин больше не мог говорить.

Ее пальцы скользнули в его волосы, распуская стянувшую их ленту.

— У вас всегда была эта белая прядь или они поседели от горя?

— С самого рождения. Наверное, я был самым странным ребенком, когда-либо появлявшимся на свет в Кенте.

Пальцы Оливии уверенно поглаживали его волосы, словно делали это постоянно. Нет, это невозможно.

Куин откашлялся.

— Я знаю, вы выходите замуж за маркиза. — Ему казалось, будто кончики пальцев горят от прикосновения к ней.

Оливия замерла. Она не шевелилась, но он понял, что она вот-вот сделает шаг назад, поэтому крепче обнял ее.

— Оливия! Мы же на дереве.

— Нам надо спуститься.

— Минуту. Если бы вы не выходили замуж за этого маркиза, — прошептал он ей на ухо, — я бы поменялся с вами местами.

— Что?

— Прижал бы вас к стволу дерева и…

— Не говорите так! — вскрикнула Оливия. — Я же не акробат, который может…

— Может что?

— Вы сами знаете.

— Неужели эта же самая женщина рассказывала за столом лимерики? — Куин с трудом сдерживал смех. Новое, пьянящее ощущение.

— Лимерики всего лишь длинные шутки. Я запоминаю их, потому что они выводят мою мать из себя, и это позволяет мне сохранять самообладание. А теперь давайте слезем с дерева. Если бы мать сейчас увидела меня, то пришла бы в ярость.

— Моя бы тоже, — спокойно ответил Куин, и его рука скользнула ниже по ее спине.

— Не надо!

Его пальцы замерли в сантиметре от роскошного изгиба ее тела.

— Прошу вас. — Его голос звучал необычайно хрипло, и в обычной ситуации это бы смутило Куина, но только не сейчас. Его губы скользнули по ее щеке, коснулись мочки уха. — Оливия Литтон, вы всегда будете моей любимой спутницей, когда мне придется лазить по деревьям.