Чтение онлайн

— И то, и другое. Но больше потому, что…

— Потому что?

— Килл принадлежит мне. Никому не позволено причинять вред тому, что принадлежит мне.

Челюсть отца сжалась.

— Твой брат – вещь для тебя?

— Килл – вещь? — я смеюсь, хотя звук выходит пустым. — Он бы взбесился, если бы услышал это.

Ни папа, ни дедушка не смеются.

Мой голос понижается, теперь уже более серьезный.

— Я знаю, что он человек – огромная головная боль, но… мне всегда казалось, что ты привел его в этот мир для меня. Чтобы составить мне компанию. Чтобы я не был одинок. В каком-то смысле он существует для меня, чтобы никто другой не мог причинить ему боль.

— А Харпер? — спрашивает папа. — Ты чувствовал то же самое по отношению к ней? Что она принадлежит тебе? Поэтому ты убил ее отца?

Я поворачиваю голову к дедушке.

— Ты сказал ему?

— Нет, — вздыхает дедушка, откидываясь на спинку кресла. — Он понял это пару лет назад.

Выражение лица отца становится резче.

— После небольшой перепалки с сенатором Балтимором.

Воздух вокруг меня сгущается. В ушах звенит, когда имя сенатора будоражит правду, которую я узнал.

Балтимор – человек, который напал на Кассандру и убил ее. Сенатор, которого Кейден стер с лица земли после ее смерти.

Со вчерашнего дня я провожу расследование, чтобы раскрыть правду. Это тот самый сенатор, который пытался разобраться с Девенпортами пару лет назад, примерно во время ее смерти, а через несколько месяцев умер.

Как и губернатор, и еще куча людей.

Поскольку Кейден был так убит горем из-за жены, он уничтожал людей, как мух. И я тоже был в его списке.

— А что с сенатором? — спрашиваю я, у меня пересохло в горле.

Дедушка потирает висок.

— Он был начальником полиции и старым другом в то время, когда ты убил этого мерзавца. Я вызвал его, чтобы убрать место преступления, но Балтимор сохранил некоторые улики – ДНК, отпечатки пальцев, чтобы использовать их в своих интересах.

— Он шантажировал тебя?

— Один раз. Он был на пике своей карьеры и устроил скандал, изнасиловав и убив женщину вместе со своими друзьями, — голос дедушки понижается, его слова звучат размерено.

— Ты… ты был там? — мой голос едва становится громче шепота.

— Нет, я ушел, когда она входила в дом. Но потом я все понял. Он угрожал использовать улики против тебя, если я не буду молчать. Сказал, цитирую: «Зарой голову в песок, если не хочешь, чтобы твоего внука-психопата бросили в тюрьму, где все заключенные смогут использовать его как теплую дырку. Как ты знаешь, такие симпатичные личики, как у него, пользуются популярностью».

Отец крепче сжимает мою руку.

— Я был в комнате, когда он угрожал. Твой дедушка рассказал мне все после этого.

— Ты знал? — у меня забурчало в животе.

— Да, Гарет, — его голос смягчается. — Жаль только, что тогда ты мне не доверился.

— Дело было не в этом. Я просто не хотел тебя будить, — бормочу я, чувствуя, как меня гложет беспокойство.

— Все в порядке, Гарет. Я знаю, что ты мне не доверял. Не после Киллиана.

— Что?

— Ты немного возненавидел меня после того, как Киллу поставили диагноз.

— Нет, я бы никогда не возненавидел тебя, папа.

— Но ты сделал это, и это нормально. Ты ничего не мог с этим поделать. Потому что Килл похож и является частью тебя, поэтому ты почувствовал, что я подвел и тебя, когда подвел его, и скрывал от меня свою истинную сущность. Чтобы я ничего не узнал.

Моя челюсть едва не падает на пол.

— Ты… поэтому ты никогда не водил меня к врачам, хотя и подозревал об этом?

— Я не хотел терять еще одного сына. Мне и так было тяжело, когда Килл начал меня презирать.

— Папа, я… никогда не презирал тебя или что-то в этом роде. Я боялся, что ты… что ты узнаешь меня настоящего и увидишь во мне что-то отвратительное.

— Никогда, Гарет, — он гладит меня по щеке. — Ты мой сын, я никогда не сочту тебя, или твоего брата, если уж на то пошло, отвратительными. Но я понимаю, что неправильно донес свою точку зрения.

— Скорее, сгоряча, — бормочет дедушка.

— Ты можешь не подливать масла в огонь? — отец косо смотрит на него. — Мы бы не попали в эту ситуацию, если бы ты не дружил с этим змеем Балтимором.

— Значит, это моя вина, что я спас своего внука от тюрьмы?

— Нет, но было бы умнее позволить нам использовать наши связи в мафии.

— До или после того, как ты устроил бы приступ сумасшествия?

Я не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы, потому что папа сказал, что я его не тревожу. Или, что еще хуже, пугаю.

— Во всяком случае, — говорит дедушка, когда они заканчивают спорить. — Твоему отцу удалось выкрасть и сжечь улики после смерти сенатора Балтимора, так что тебе больше не стоит беспокоиться об этом, мой мальчик.

— Ты сделал это для меня, папа?

— Конечно, — отвечает отец, его голос ровный. — Я бы никогда не позволил тебе попасть в тюрьму.

— Даже если я снова убью?

Глаза отца темнеют, но его ответ непреклонен.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Но да, даже тогда.

— Я не серийный убийца или что-то в этом роде, не волнуйся, — я делаю паузу. — Хотя, думаю, я бы стал им, если бы у меня не было любящей семьи, так что да. А еще я нашел, чем заполнить пустоту…

Я задерживаюсь на полуслове, когда осознание ударяет меня в живот.

Ох.

Пустота не мучает меня уже несколько месяцев.

Из-за Кейдена.

Я был так одержим им, так отвлекался на его присутствие, разрывался от каждой его похвалы, что пустота не только уменьшилась, но я полностью забыл о ней.