Чтение онлайн

Наверное, это… нормально? Именно так себя чувствуют люди, у которых нет постоянных мыслей о том, чтобы причинять насилие или гнаться за новой болью.

Но мне кажется, что Глин просто в каком-то смысле действительно невинна.

— Переживай за себя, — говорю я без какой-либо злобы, смотря как Нико плескается водой в Джереми.

Она делает глоток газировки.

— Думаю, я уже привыкла.

— Привыкла к нему или привыкла бояться?

— И то, и другое?

— Страх постепенно исчезнет, так что ищи что-то, за что потом сможешь держаться.

Она сглатывает, ее горло дергается вверх-вниз.

— Ты ведь знаешь, что Килл меня никогда не отпустит.

— Самый главный вопрос в том, хочешь ли ты отпустить его?

Она замолкает, и я вижу, как тревожные осознания стремительно проносятся в ее широко раскрытых глазах, затемняя их, заставляя поблескивать от непролитых слез.

Наверное, это одна из моих суперспособностей – заставлять людей сталкиваться с тем, о чем они бы в жизни не задумались. Я не трачу ее на тех, кто мне безразличен, и я не хотел причинить ей боль.

Она, возможно, лучшее, что когда-либо случалось с Киллом. С тех пор как она появилась в его жизни, он стал меньше поглощен хаосом и даже перестал доставать меня.

И я благодарен ей за это.

Несмотря на мое безупречную репутацию, – прилежный ученик с идеальной успеваемостью – я нахожусь на грани. Никто, конечно, этого не замечает. Но внутри меня нарастает пожар, раздувается, растет, угрожая сжечь все дотла.

Как в аду.

— Иди сюда, Гарет! Дай мне тебя утопить! — Нико брызгает водой в нашу сторону, и я стискиваю зубы, когда несколько капель попадает на меня.

Но Килл врывается почти сразу, тут же заслоняя Глин от брызг.

— Надо было сказать мне, что ты придешь. Уже соскучилась? — он ухмыляется ей, все еще одетый в свой белый халат. Не удивлюсь, если он прервал свою интернатуру, чтобы прийти сюда.

— А кто сказал, что я пришла к тебе? — она сверлит его взглядом. — Я пришла поговорить с Гаретом.

Ну, спасибо блять, теперь мне прилетит.

Килл наклоняет голову в мою сторону, убийственно сужая свои глаза.

Я поднимаю руки, ухмыляясь.

— Я здесь не при чем. Я же не виноват, что она предпочла мою компания, а не твою. Правда же, Глин?

— Что ты блять сейчас сказал? — прорычал Килл.

— Я просто повторяю ее слова, — дразню я в ответ. — Она сказала, что моя компания лучше, чем твоя и ей комфортно со мной.

И снова это состояние мазохиста – желание провоцировать, чтобы мне врезали или что-то в этом духе.

Что угодно уже, честно.

Килл направляется в мою сторону, но Глин хватает его за руку и к моему удивлению, он тут же останавливается. Он смотрит на нее, как будто полностью забыл о моем существовании – или о существовании кого-либо.

А потом тащит ее за собой.

Трахаться, как я полагаю.

Пока я смотрю как они уходят, мысли снова и снова возвращаются к тому взгляду в его глазах, когда она дотронулась до него. Безумный… вперемешку с чем-то еще. С напряжением? Нет, спокойствием?

Она успокаивает его? Как, черт возьми, ей это удается?

И почему он может успокоится, в том время как я все еще тону в этом бушующем вулкане эмоций, которые не могу объяснить?

Килл – единственный человек, который больше всех на меня похож. В изощренном смысле, я считаю его кем-то, кто принадлежит мне. Когда на него однажды напали, я почувствовал, что могу убить тех, кто за этим стоит, потому что не люблю, когда трогают тех, кто принадлежит мне.

Но сейчас, я больше… завидую.

Чему? Ему? Его отношениям? Его чертовой удаче?

Да пошло оно все.

Я вытащил телефон из кармана и нахмурился, увидев тысячи уведомлений с Reddit, где создал фейковый аккаунт.

Все ради того, чтобы написать тому мудаку Кейдену.

После самого мощного сексуального опыта в моей жизни, я проснулся один в его кровати.

А его уже не было.

На кухонном столе меня ждали клубничный смузи, еще одна миска клубники и тарелка с завтраком, накрытая пищевой пленкой.

И записка со словами: «Съешь это, чтобы у тебя были силы выдержать меня».

Я смял ее в руке.

Но все равно поел, так как был голоден. Удивительно, но я был абсолютно чистым и пах им, будто он с головой облил меня своим гелем для душа.

Я кипел от унижения. От того, что он был прав – мне нравится подчиняться и принимать все, что он мне дает.

Я ненавидел, насколько сильно меня это задело.

И был готов снова врезать ему. Но не сразу, потому что, если честно, у меня болели зад и челюсть, и я подумал, что если он снова меня свяжет и прикоснется, то скорее всего трахнет меня по-настоящему и тем самым лишит последних остатков моего достоинства.

Так что я решил сохранять дистанцию.

Примерно три дня.

А потом меня взбесило, что он даже не пытался со мной связаться.

Я видел его в кампусе, так что знал, что он, как и обычно, проводил и другие лекции и прекрасно себя чувствовал, но больше не отправлял мне свои мерзкие сообщения.

И я еще сильнее разозлился на себя за то, что ждал этих сообщений. Мы же не в каких-то чертовых отношениях, так с чего бы ему вообще мне писать?

Но даже если бы он и написал – я бы его проигнорировал.

Поэтому я с нетерпением ждал следующего занятия, чтобы еще больше проигнорировать его, пока впечатляю своими навыками допроса свидетелей.

Но он взял больничный в тот же день.

Всю неделю его не было в кампусе.

Как и у себя дома. Да, я снова туда пошел – дважды после того, как он притворился больным, чтобы врезать ему по лицу и дать повод взять реальный больничный.

Ладно. Трижды.

Я не знаю, где он, черт возьми, и отказываюсь писать ему первым. Этого просто не случится.