Чтение онлайн

У меня отличное тело и еще более отличная осанка, это я знаю точно. Годы дисциплинированных тренировок и упорных занятий стрельбой из лука помогли мне в этом. Достаточно мышц, чтобы был виден рельефный пресс, при этом не делая из меня какого-то качка.

Я выдергиваю нож из кобуры, пристегнутой к голени, и сажусь на него, обхватывая ногами его талию. Мой взгляд скользит по его груди, которая шире моей, по рельефным плечам, и, серьезно, восьми кубикам пресса? Татуировка в виде змеи обвивает его торс, делая его похожим на дракона.

И этот дракон теперь в моей власти.

Я замечаю крошечную лилию, спрятанную под змеиной чешуей на его боку, странно выделяющуюся на фоне остальных чернил. Спросить об этом – значит проявить интерес, а я не собираюсь этого делать. Поэтому я переключаю внимание на его лицо.

Он лежит совершенно неподвижно, его дыхание поверхностное, но в то же время глубокое, словно он сопротивляется какой-то невидимой силе. Электричеству? Да, давайте остановимся на этом.

— Не смотри на меня так, — я позволил кончику ножа слегка касаться его груди, близко, но не настолько, чтобы прорезать кожу. — Это ты тот самый гений, который сказал, что я могу трахнуть тебя, если окажусь сверху. Но ты не говорил, что я не могу схитрить, и я схитрил. С такими мудаками, как ты, приходится идти на крайние меры. Выживает самый умный, верно?

Его член прижимается к моей заднице, между нами лишь тонкая преграда из моих боксеров и его штанов, но я упрямо сдерживаю себя, отказываясь доставлять ему удовольствие хотя бы миллиметром трения. Конечно, я сказал, что хочу трахнуть его, но давайте смотреть правде в глаза – я без понятия даже с чего начать. И если быть до конца честным, то трахать мужчину не входил в мой список желаний.

Но быть его сучкой? Да, это тоже в мои планы не входило. Меня трясет от одной только мысли об этом.

Тем не менее, держать себя в руках и не сдаться, потеревшись задницей о его пах, становится все сложнее, и мой член совершенно не играет мне на руку, напрягаясь так сильно от боли, будто вот-вот подаст официальную жалобу.

Разочарование закипает во мне, и я хочу ударить его за это – что я и делаю. Мой кулак взлетает вверх и врезается в его нелепое великолепное лицо.

Его голова дергается в сторону, и я хватаю его за челюсть, поворачивая его лицо к себе.

— Если бы ты не появился в моей жизни, ничего бы не произошло! — удар. — Я мог бы жить дальше, без проблем и осложнений, — удар. — А сегодня вечером? Черри была голая, вся в моей внимании, умоляла трахнуть ее, а у меня даже не встал, — удар. — А сейчас я смотрю на тебя и готов взорваться.

Я тяжело дышу, мой нож находится в опасной близости от его сердца. Я должен убить его. Нет, содрать с него кожу живьем и посмотреть, что скрывается под ней.

Может, тогда я найду ту ведьминскую кровь, которой он явно меня проклял.

— Я же сказал тебе избавиться от нее, разве нет? — его голос звучит чуть более четко, почти с укором.

— Что?

— Черри. Я говорил тебе избавиться от нее. Вообще, я отчетливо помню, как сказал тебе избавиться от всех девушек.

— Это не твое де…

Его рука метнулась к моему горлу с почти сверхъестественной скоростью для человека, которого только что поджарили шокером.

Подождите. Он действительно был парализован или просто притворялся?

Я вслепую накидываюсь на него, моя рука с ножом взлетает и задевает его пресс – действительно задевает. Несильно, но рана осталась. Кровь вытекает аккуратной струйкой, и на секунду я настолько увлекся этим зрелищем, что не смог удержать чертов нож.

Он выбивает его у меня из рук, и тот резко ударяется об пол. Я бросаюсь, чтобы ударить его, но он быстрее, захватывает мои обе руки в железной хватке и оказывается сверху.

Из меня вырывается разочарованное ворчание, я сопротивляюсь, но это бесполезно. Он уже тянется к ящику и с ужасающим спокойствием достает веревки.

— Подожди… — я корчусь и извиваюсь, в моем голосе слышится отчаяние. — Давай поговорим, ладно? Мы можем договориться. Только не связывай меня.

При этой мысли меня охватывает чувство беспомощности. Одно дело, когда меня накачали наркотиками, но сейчас? Теперь мне кажется, что меня подают ему на блюдечке с золотой каемочкой.

— Никаких переговоров, Карсон, — он наклоняет голову, сосредоточенно и с тихой угрозой дергает мои руки над головой и привязывает их к изголовью. На этот раз они связаны крепче. Я не могу даже пошевелиться. — Сегодня ты достаточно испытал мое терпение. Я мог спустить тебе с рук дешевый трюк с электрошокером и даже удары, но я ясно дал понять – никаких девушек. Я не делюсь своими игрушками.

— Я не игрушка! — резкость моего тона удивляет даже меня, и я ненавижу причины, которые когтями впиваются в мой разум. Возможно, дело в моем нарастающем беспокойстве.

А может, потому что я ненавижу быть для него просто игрушкой.

— Не какая-то игрушка. А моя гребаная игрушка, — он пощипывает мой сосок, вырывая у меня хриплый стон, когда двигается, снимая штаны, а затем садится на подушку, обхватывая мою голову бедрами. Кровь из его раны капает мне на лоб, но он даже не вздрагивает, как будто это меньше всего его волнует. — Ты будешь наказан за неподчинение простым приказам, Карсон.

— Пошел ты…

Он засовывает свой член в мое горло. Я давлюсь воздухом, глаза широко раскрыты, сердце колотится от чистого, отчаянного инстинкта.

Я дергаю за веревки, пытаясь отпихнуть его, но они лишь глубже впиваются в мои запястья.

— В следующий раз, когда ты подумаешь о том, чтобы раздеться перед кем-то еще, я хочу, чтобы ты помнил о наказании, которое тебя за это ждет, — он упирается своим членом в заднюю стенку моего горла, пока мне не начинает казаться, что он задушит меня до смерти. — Я не делюсь тем, что принадлежит мне, а ты – мой. Я могу играть с тобой, причинять тебе боль, даже позволить тебе причинять боль в ответ, но ты принадлежишь мне и никому другому, это понятно?