Чтение онлайн

– Я бы этого не сказал. В тот день, когда меня захомутали менты, я видел как эти машины шустрили по Дмитровскому шоссе.

– Стоп!
– Брод кинул руку к баранке.
– смотри, Серго, наши соколы выходят. Этот фраер в черном клифте похож на какого-то козла из Госдумы.

Из "мерседеса" вышел водитель, он был в темных очках и бейсболке. Открыв заднюю дверь, стал ждать пока в машину не залезли те, кто только что вышел из офиса Таллера.

– Видишь, Мцыри, где ездят люди, понимающие толк в технике безопасности. Когда будешь большим человеком, никогда не садись на переднее сиденье. При обстреле первые пули глотает шофер и тот, кто от него справа.

– Я что-то не вижу машины Одинца, - Карташов вытянув шею, обзирал уходящий вниз Кропоткинский переулок.

– Все в порядке, я скажу, когда надо двигаться.

"Мерседес" тяжеловесно тронулся с места и как утюг по стиральной доске пополз вперед. Мостовая и впрямь напомнила стиральную доску - яма на яме и ямой погоняет. Асфальт трещал по швам и во многих местах из-под него выступала старая брусчатка.

Брод взял в руки "мотороллу".

– Саня, перед Садовым кольцом перестройся и уступи место Николаю.

Потом Брод переговорил со своим охранником. Сказал, чтобы тот пристроился позади "мерседеса".

Они ехали по Москве больше часа. Иногда слушали оперативные переговоры диспетчерской МВД и Минздрава. Где-то в районе Орехово-Борисово, на улице Мусы Джалиля, четырехлетний мальчуган выпал из восьмого этажа. В общежитии на Сиреневом бульваре произошло убийство. Расстреляли генерального директора издательства "Пролог".

На Волоколамском шоссе они еще раз перестроились и теперь между "мерседесом" и вырвавшимся вперед "шевроле", шел Одинец на своей "девятке". Замыкал кавалькаду Николай.

Они проехали Покровско-Стрешнево, Трикотажное и вскоре оказались в Воронках, в районе Рублево.

– Бьюсь, Мцыри, об заклад, что эти ребята отсюда. Только тут такие хаты, каждый кирпич золотой.

Карташов повернул голову и сквозь редкий ольшаник увидел чудеса русского "классицизма": непонятного стиля громоздкие дома, с двумя-тремя балконами, окнами-бойницами и высокими бельэтажами. И почти все недостроенные...

Запищала "моторолла". Брод взял трубку, ответил паролем.

– Понятно, - сказал он.
– Двенадцатое строение...Разворачивайся и подожди нас возле придорожного кафеюшника. Саня пока пусть останется в стороне.

В полутора километрах от главной магистрали они увидели великолепную белую виллу-лебедя, среди всеобщего безобразия в стиле новых русских. Единственно, что ее портило - высоченный и массивный, в три кирпича, забор.

– Хороший прыгун без разбега может взять эту Китайскую стену, - сказал Карташов.
– Сначала вскочить на мусорные баки, оттуда на гребешок ограды и...там...

– Поезжай к той рощице и посмотрим, что делается за забором.

По дороге они встретили стадо коз, которых погонял пастух. Он был в рваных кедах и в майке, которая, наверное, забыла, когда ее в последний раз стирали.

Рощица находилась на возвышении, откуда хорошо просматривалась территория строения No 12. Кое-где, поросшая травой, ржавела сантехническая арматура, железобетонные блоки и большой коллектор.

– Такой же бардак, как и у меня, - сказал Брод.
– только конь не валялся. Баня, наверное, тоже не топится, бассейн без воды, сад без яблонь, - он взял в руки радиотелефон и велел Николаю подруливать к ним.

"Ауди" припарковалась в метрах пятидесяти от них, но из машины никто не вышел. Брод дал охраннику указание:

– Бери в руки видеокамеру и отсними территорию.

Потом он разговаривал с Таллером и получил наказ - возвращаться в Кропоткинский переулок. Затем Брод связался с Одинцом и оповестил того о дальнейшем маршруте. Перед тем как тронуться в дорогу, Брод обвел взглядом усадьбу и прилегающую к ней пустошь.

– В 1937 году здесь кнокали граждан СССР, - сказал он.
– Возможно, здесь лежат косточки моего деда Исаака Львовича....

До самого офиса они ехали молча. Брод из железной фляжки пил коньяк и нещадно курил. Карташову тоже было не до разговоров. У него ныло под ложечкой и он с тоской вспомнил, как в таких случаях Светка приписывала ему щадящую диету. Где она и что с ней? От невеселых мыслей отвлек его Брод.

– Если твой Бандо действительно тебя так позорно подставил, давай ему устроим ауто-дафе...в крематории... За такие дела надо платить по гамбургскому счету. Как, Мцыри, думаешь?

А Карташов думал о том, что говорит все это Брод под пьяную руку и завтра обо все забудет. Нехотя, понимая, что отвечать нужно, он сказал:

– Москва слишком большая, чтобы без адреса и телефона найти человека...

– Человека найти - согласен, трудно, а вот мразь, заразу...она сама о себе дает знать и всюду оставляет свои паскудные следы...Вот увидишь...

– Поживем увидим...Сейчас бы кусок колбасы и стакан молока...

– Потерпи, Галка готовит украинский борщ и обещала сделать ростбиф с овощами.

Подготовка к "стрелке"

В последний момент место встречи в офисе фирмы "Оптимал" перенесли. Сам Таллер приехал в Ангелово. В спешном порядке накрывался стол, на кухне вовсю шкварились и шипели сковороды. Поварами и домработницей тетей Ниной командовала сожительница Брода Галина Снежко.

В холле явное главенство принадлежало Таллеру. Он сидел в необъятных размеров кресле и курил. Нога на ногу - черные носки, на подлокотниках белоснежные манжеты, на груди - шикарный малиновый галстук, перетянутый в середине золотой с бриллиантовой крошкой заколкой.

Ждали приезда доктора Блузмана. Брод, по просьбе Галины, помогал ей разделывать свежего осетра, Николай был во дворе с охраной, а Карташов находился наверху, в комнате. Его участие, равно как и участие Одинца и Николая в саммите не предусматривалось.

Одинец взял гитару и, тихонечко перебирая струны, так же тихонечко напевал:

Пройдут года и я вернусь,

Весной подснежник расцветет,

И я в колени твои ткнусь,

И прошепчу: ну вот и все...

Под звуки струн Карташову многое вспомнилось, словно из какого-то омута вынырнули образы - желанные и отвратительные. Он не то что вспомнил, а как будто воочию увидел себя у здания Латвийской МВД, где они, рижские омоновцы, вынуждены были принять бой...