Чтение онлайн

Охранник молча ждал резюме. Он доверял Броду больше, чем кому бы то ни было на этом свете.

– Ну?
– только и сказал он.- Валентин записал телефонный разговор с этой незнакомой нам Татьяной Ивановной с Музафаровым... Она уже дважды ему звонила и истерически требовала его убыстрить процесс...Речь явно шла о протезе. Ее отец, с ее же слов, на грани необратимой почечной недостаточности.

– Вполне возможно, правда, пока я не вижу как это можно сделать в быстром темпе...Но этот Музафаров жук...Ох, жук! Протез, который он готов добыть любой ценой для какого-то высокопоставленного гуся, явная взятка...За это он рассчитывает получить часть концессии на разработку Уренгойской нефти...Миллиардный бизнес...

– Может, мне торгонуть своей почкой?
– Николай попытался улыбнуться, но ничего кроме кислой мины на лице не отобразилось.
– В самом деле, на хрена мне две почки?

– У Мцыри и Одинца тоже по две почки.

Николай остолбенел. Он смотрел на Брода и гадал - шутит тот или говорит всерьез.

– Одинец нам еще может пригодится, - осторожно заметил охранник.

– А почему ты говоришь об Одинце? А мне Мцыри дорог, как память, сказал без улыбки Брод.
– Ты не забывай, что он спас мне жизнь. Но не в этом дело...Мы от Музафарова получили аванс, который в глаза видел только Таллер, а с него сейчас не спросишь... Но как бы там ни было, мы Музафарову должны, у него свои проблемы и, судя по тому ради кого он так старается, он пойдет на все. А бандит...ну наш донор, как я тебе уже говорил, сам болел почками...

– А кто тебе об этом сказал?

– Как - кто? Блузман! Вернее, его заместитель Семенов...Кстати, отличный хирург...

– Что-то на Ткацкой часто стали ставить такие диагнозы - СПИД, до этого был сифон, а еще весной два протеза забраковал по причине лейкемии и туберкулеза...Такое впечатление, что все поголовно доходяги...А может, они там втихоря сами приторговывают или снабжают нашими протезами весь Ближний Восток?

Брод поднял брови, в глазах недоумение.

– Это, Никола, слишком! Блузман трус и на это никогда не решится. Таллер мог бы, а этот - нет, не верю... Пожалуйста, позови Карташова с Саней, у меня появилась одна мыслишка насчет донорской почки.

Когда они спустились вниз, Брод сказал:

– Хотите, орлы, немного разогреться?

– Если после этого отпустишь в Сочи, - смиренно сказал Одинец.

– Если сделаете так, как задумано, - Брод постучал пальцем себе по лбу, - обещаю вам не только Сочи, но и Париж с Лондоном, Гавайские острова и...Коля, будь свидетелем!

– Что за дело?
– спросил Одинец.

– Речь идет о больших бабках...если, конечно, сумеете организовать автомобильную аварию...Причем сделать это надо в течение суток...Хороший человек загибается от почечной недостаточности...

Однако бредовым идеям Брода не суждено было сбыться. Судьба, словно подслушав его, распорядилась так, чтобы в тот же день, к вечеру, в районе Кольцевой дороги, начался густой туман, повлекший за собой страшную автомобильную катастрофу. Сначала столкнулись две иномарки, а затем на протяжении получаса к ним присоединились все новые и новые жертвы. Но самым опасным был наезд крытого грузовика, перевозившего солдат срочной службы, на бензовоз, который к тому времени уже поцеловался с груженым лесом КАМАЗом.

Когда санитарные машины Блузмана подъехали к месту аварии, огонь уже во всю бушевал на отрезке не менее ста метров. Все придорожные кусты были охвачены бензиновым пламенем. Те, кто остались при столкновении живыми, выскакивали из опрокинувшейся машины и опрометью бежали сквозь пламя, по тлеющему мху, в сторону свободного от огня пространства. И среди бежавших был сержант сверхсрочной службы. Накинув на голову полы шинели, он сиганул в кювет, оттуда - на пожню, и стремглав устремился к желтеющей рощице. Но, видно, в тот миг не дано было ему спастись: разорвавшаяся вдруг на крупные сегменты цистерна, оказалась для сержанта опаснее фугаса. Задняя часть бочки вместе с прицепным крюком, проделав гигантскую дугу, грохнулась как раз в том месте, где находился военнослужащий. Его зацепило цепью, которая служит для заземления цистерн, и он с перебитым позвоночником упал и затих на мокрой земле.

Первым сержанта заметил заместитель Блузмана Семенов, который в прошлый раз отказался выезжать на стадион "Локомотив". Но когда "рафик" с подобранным сержантом хотел выбраться на дорогу, задние колеса машины безнадежно забуксовали в раскисшей земле. "Скорую" почти на руках выносили люди, оказавшиеся на месте аварии. И в том числе - двое постовых гаишников, а также Николай, Одинец, Карташов с санитарами Блузмана. Одна женщина, стоящая на обочине дороги, перекрестила удалявшийся "рафик" и, всхлипнув, произнесла: "Сохрани и помилуй его, Господь, он еще такой молоденький..."

Карташов с Одинцом были шокированы увиденным на дороге. Их поразили запахи сгоревшего человеческого мяса и эти запахи напомнили Карташову его поездки в крематорий.

– Какой дьявол свел этих людей в одном месте?
– спросил Одинец.
– Я иногда думаю, что нами кто-то бестолково дирижирует. Одного толкнет на пехотную мину, другого, как этого парня, в пекло огня.

Карташов ощутил, как шедший навстречу автофургон, обдал их мощной воздушной волной.

– Куда ты гонишь, Серега?
– Одинец даже ухватился за баранку.
– Если жить надоело, сделай одолжение, отправляйся на тот свет один.

– Туман действует на меня резко отрицательно...И сцены такие, что не хочешь, а втемяшишься в столб...Где тут поблизости можно купить пейджер? вдруг сменил тему разговора Карташов.
– А может, отдать Татарину один из наших мобильников?

– Что-нибудь придумаем, ты ведь все равно к нему сейчас не поедешь.

– Сегодня, когда вернемся, ужрусь в стельку. А если этого не сделаю, убью Брода. Или тебя, оптимиста...

– Тебя, Мцыри, сейчас послать или по факсу?
– Одинец сдвинул свои выгоревшие брови.

– Но я должен разрядиться, а самая лучшая разрядка - это стрельба по двуногим гадам...

– Одинец понимал, что его напарник находится на грани психического срыва, а этого ни ему, ни самому Карташову в тот момент не нужно было.

– Давай, Серго Орджоникидзе, не будем так далеко загадывать, мы только что с тобой видели, какие незапланированные вещи происходят в жизни... Сейчас сверни налево и по прямой гони до самой Ткацкой, - в голосе Одинца послышались увещевательные, усмиряющие нотки...