Под личиной
Шрифт:
Неожиданно вверху, на втором этаже, раздался испуганный вскрик и грубый женский голос прокаркал:
– Изверг! Ты что делаешь!? Ой, убили!.. Люди-и, помогите-е-е!
Андрей опомнился мгновенно. Он даже не стал смотреть вверх, потому что сразу сообразил, кто там вопит на лестничной площадке второго этажа.
Это была рыжеволосая санитарка. Ее голос напоминал рев охрипшей сирены. Еще немного, и сюда сбегутся не только врачи и медсестры, но и больные.
Отбросив огнетушитель в сторону, Андрей выбежал на улицу, и постарался как можно скорее убраться с территории больницы…
Андрей шел, и его переполняла злоба на бандитов Самурая. Это из-за них он не смог повидаться с матерью.
Куда бы он ни пошел, всегда эти проклятые уроды стоят поперек его пути.
Нет, так не должно продолжаться! Или он, или Самурай. Другого не дано.
Андрей понимал, что его решение безумно, глупо, но своим, уже не детским, умом он отдавал себе отчет в том, что по одной дорожке ему и Самураю не ходить.
Юноша точно знал, что он приговорен. А потому или должен держать бой, или нужно бежать из города куда подальше.
Но как убежишь, если мать в больнице? Он ей нужен, она без него просто зачахнет. В этом Андрей был уверен.
Только теперь Андрей с отчетливой ясностью увидел внутренним взором всю ту безграничную, жертвенную любовь, которую мать испытывала к нему.
Он и раньше это знал, но не придавал большого значения. Жизнь несла его по своим быстротекущим волнам, и некогда было разбираться в ее тонких проявлениях.
Андрей не мог оставить мать одну, не имел права.
Юноша шел к Дрозду.
Волкодав
Спал я, как убитый. Мне даже сны не снились. Как зашел в квартиру, как упал на постель полураздетым, так сразу и провалился в черный омут тяжелого забытья.
Мне даже есть перехотелось, пока я ехал домой на перекладных – к сожалению, такси поймать не удалось, и я трясся сначала в трамвае, а затем меня подвезла машина "Скорой помощи" из гаража психиатрической больницы.
Перед тем, как поймать "скорую", я позвонил по телефону-автомату в милицию и сообщил о двух трупах в подвальном помещении трехэтажки. На вопрос дежурного "Кто говорит?", я ответил просто и незатейливо – "Доброжелатель".
Водитель "Скорой помощи", который, похоже, "левачил", попался мне чересчур говорливый. Он балаболил всю дорогу, не переставая, но я отвечал ему лишь краткими фразами – для поддержки разговора. Иван Петрович (так его звали) вывалил мне такой ворох нужных и ненужных сведений, что у меня голова пошла кругом.
Он рассказал мне про свою жену, детей, невестку, соседей, затем перебрался на врачей психбольницы и медсестер, потом стал живописать психов и какого-то дворника… Короче говоря, я едва сам не чокнулся от его трандежа, пока он довез меня до моего дома.
Такому бы кадру поступить ведущим на телевидение. Ведь он, судя по его разговорам, крупный специалист по психам. Шоу было бы – закачаешься. Конгломерат программ "Империя страсти", "Большая стирка",
"Окна" и "Свобода слова".
Да, есть у нас на Руси еще не открытые таланты…
Заплатил я Ивану Петровичу щедро. Конечно, я не меценат, но талантливых людей нужно поддерживать. И защищать. Пусть хоть деньгами заткнет рот своей жене, которая, по его словам, не умолкает с утра до вечера ни на минуту.
В общем, не хилая парочка. Если у Ивана Петровича язык как помело, то можно представить, что за птица его дражайшая половина…
Утром я почему-то проснулся очень рано и от нечего делать с тяжелой головой приперся на работу до прихода Марьи.
Позавтракал я куском засохшей до каменной твердости колбасы, которая не столько меня насытила, сколько вызвала приступ сильной жажды. Сидя в машине, я с тоской посматривал на проплывающие мимо киоски с прохладительными напитками. Увы, в это ранний час все они были закрыты.
Я уже намеревался заехать по дороге в какую-нибудь круглосуточно работающую забегаловку, чтобы утолить жажду пивом и немного подлечить голову чем-нибудь покрепче, но тут меня тормознул автоинспектор. Глядя на его упитанную красную рожу размером семь на восемь, восемь на семь, я с тоской подумал, что день начинается хуже некуда.
Подумал – и как в воду посмотрел.
Инспектор оказался старым дорожным волчарой, ходячим рентгеном, который видит нашего братаавтомобилиста насквозь. Скорее всего, по радужной оболочке моих глаз он сразу определил, сколько я принял вчера на грудь и что пил.
Не говоря лишних слов, он достал импортный газоанализатор, и вежливо вручил мне его с таким видом, будто это была верительная грамота иноземного посла. В ответ (тоже без лишнего базара) я достал из кармана новенькую сотку "зеленью" и, обернув хрустящей бумаженцией стеклянную трубочку приборчика, не менее любезно вернул его обратно.
Сыграв свои роли в этом дорожном театре, мы разошлись в разные стороны: инспектор – с сознанием выполненного долга, а я – с больной головой, которая стала совсем плоха от непредвиденных расходов.
В общем, когда я уселся в свое рабочее кресло, настроение у меня было хуже некуда. Тем более, что в холодильнике не оказалось даже минералки.
И в этот момент зазвонил телефон. Я посмотрел на него как на врага народа, и с отвращением поднял трубку. Какой идиот может звонить в такую рань!?
Обычно уважающие себя бизнесмены появляются на рабочем месте не раньше десяти утра, а сейчас стрелки часов показывали половину девятого. Наверное, кому-то очень не терпится…
Голос в трубке показался мне знакомым, но я поначалу не мог сообразить, что хочет некий господин без имени на другом конце провода. Нет, все-таки правду говорит медицина, что каждый стакан водки убивает в мозгах миллионы нейронов.