Подгоряне
Шрифт:
поросенка, и заканчиваем, когда этот поросенок достигает нужного нам веса.
Заранее, кстати, тщательно, научно запланированного, рассчитанного Вот
так!.. И еще, нас часто спрашивают: куда вы деваете навоз, а вместе с ним и
запахи? Секрет вот в этих колбах и пробирках. Полная утилизация навоза - так
это называется. В стеклянных посудинах этих разлита питательная среда. Она,
как и вот эти брикетики и гранулы, получена - из чего бы вы думали?.. Да,
да, из него, из навоза! Цикл завершен! У нас даже нет цементных ям, куда бы
сбрасывали навоз и стекала моча, - все это непрерывно направляется в
соответствующие перерабатывающие цеха. Ни воздух, ни реки, ни озера и пруды
мы не отравляем. Так-то вот, господа!..
Не знаю, что думали, слушая директора, французы с их воспитанным на
тонких духах нюхом, я же сидел с широко раскрытым от крайнего удивления
ртом. До этого мне казалось, что я все знал из того, как ухаживать за
животными, как их кормить. Самому приходилось чистить хлев, пасти свою
корову, смазывать вымя буренки ее же свежим, теплым еще "блином", чтобы не
лез под коровье брюхо теленок и не выдаивал молоко. Время, которое я раньше
тратил на то, чтобы прогонять теленка, теперь я мог использовать для игры с
товарищами, такими же пастушонками. Вымя же потом тщательно обмывалось
мамой, и молоко было чистым. А что же получается тут, на этом странном
комплексе? Выходит так, что свинья поедает свое же, простите, дерьмо и
наращивает мясо, а мы, люди, должны таким мясом харчиться?.. Когда подумал
об этом, меня аж передернуло: фу! Черт бы их- всех побрал с их закрытым
циклом! Лучше бы мне не знать, откуда берут свинину для своих шашлыков все
эти лесные ресторанчики и эти мельничные убежища гайдуков.
3
К вящей моей радости, Шеремет не остался, чтобы вместе с французскими
гурманами отведать мясца, произведенного в "закрытом цикле" сказочного
комплекса. Но секретарь в отличие от меня был в прекрасном расположении
духа. Чтобы выведать мое отношение к увиденному и услышанному, спросил:
– Ну как, академик?.. Что скажешь? Видал где-нибудь еще такое?
– Честно?
– Ну разумеется.
– Если, Алексей Иосифович, вы свозите меня еще на один такой комплекс,
я завтра же переметнусь в магометанскую веру!
– Ну, это ты зря, голубчик! Это у тебя, похоже, от матери. Екатерина
Федоровна утверждает, что не то плохо, что входит в человека, а то, что из
него выходит!..
У Шеремета была отличная память. Но он и ей, как известно, не доверял,
следуя ленинскому завету - самый плохой карандаш лучше самой хорошей памяти.
Алексей Иосифович всегда имел при себе записную книжку. Со временем у него
накопилось их множество. В одной из них можно было бы отыскать л приведенные
Шереметом сейчас слова моей матери. Однако, говоря гак, моя мать имела в
виду совершенно иное - адресовала свои слова разным богохульникам и
матерщинникам, извергающим сквернословия.
Директор пригласил было своих гостей отправиться внутрь комплекса, но
те вежливо отказались: видно, им не улыбалась перспектива еще одного
стриптиза, то есть раздевания и одевания. Быстренько распрощавшись с
хозяином невиданного предприятия, они устремились к машинам. У ворот
задержались, чтобы поблагодарить Алексея Иосифовича за объяснения. От
предложенной свиной отбивной тоже отказались, причем еще вежливее. А вот
кружечку вина с удовольствием опрокинули в себя "на посошок"... Им, судя по
всему, понравился обычай, взятый на вооружение в самые последние годы:
выпивать этот самый "посошок" у радиатора или багажника машины. В некоторых
местах так и говорили: "Выпьем у радиатора!" Это и была казачья стременная,
переделанная на современный, машинный, лад.
Если в гостиничных номерах, сидя у телевизоров, французы предпочитали
красные и черные вина, то тут, у радиатора, с превеликим удовольствием
вливали в себя белое, холодное, как лед, вино. Оно было как нельзя кстати в
жаркий июньский полдень. А жара была страшнейшая. От нее страдали все, но в
особенности переводчица-москвичка. Улучив паузу, когда не надо было
переводить, она убегала в тень, под какое-нибудь дерево или под стену
здания, где и обмахивалась, словно веером, сложенной вчетверо газетой. Пот
покрывал все ее раскрасневшееся лицо, и особенно заметны были бисеринки пота
на ее верхней губке, покрытой нежным пушком. Молодая женщина наслаждалась,
получив маленькую эту передышку.
Всему, однако, приходит конец. Гости отправлялись дальше по своему
маршруту. И поскольку комплекс находился на границе с другим районом, нам не
было необходимости провожать их куда-то еще. Передали другим хозяевам прямо
на месте, из рук в руки. Как всегда бывает в таких случаях, гости
опаздывали: в этот час они должны были бы находиться уже в промышленном саду
на берегу Днестра, там их ждали. Представители соседнего района тревожно
переглядывались, делали какие-то знаки переводчице, сопровождающему.