Подмена
Шрифт:
— А словесный пароль?
— Никакого. Я должен три дня подряд появляться у гостиницы с двумя людьми. Одет я должен быть вот так, как сейчас.
Владимир Иванович нахмурил брови.
— А детей потом куда?
— Честно скажу, убивать их я лично не стал бы.
— А что у вас произошло с Жуховым?
— Я думаю он работал (да будет ему земля пухом) на какую-то другую разведку. Я подозреваю — на Англию или Францию.
— А кто его убил?
Гарновский заволновался. Вспотели ладони. Лицо побелело.
— Стрелял Метелкин. Без моего ведома. Стрелял в тот момент, когда Жухов обнаружил бочку с пропавшими документами. Чтобы отвести уголовный розыск от Метелкина, я велел жуховские вещи подбросить Челпанову.
— Кто у Самоволина рылся?
— Я рылся. Шапку с сеном на голову надел и залез, документы искал.
— Кто сжег дом на Байкале у капитана «Таежницы»?
— Каплин. Взял старые лоции, — Гарновский кивнул на чемодан, — а дом, дурак, сжег. У них — Метелкина, Каплина, Скобеева, Вадова — замашки кулацкие…
Владимир Иванович нажал кнопку и попросил в микрофон:
— Ольга Филипповна, пригласите экспертов для вскрытия чемодана.
Арестованный заискивающе посмотрел в глаза майору Платонову:
— Скажите, мне жизнь сохранят?
— Сохранят, если вы будете откровенны даже в мелочах.
Резидент оживился:
— Я для СССР ничего плохого еще не успел сделать.
— А проект дороги типа «Радуга»?
В кабинет вошли три женщины и мужчина в белых халатах. На руках у них были тонкие резиновые перчатки. Попросили у Гарновского ключи. Мужчина поставил на стол чемодан. Щелкнули замки. Эксперты подняли крышку.
Гарновский, привстав, взглянул в чемодан и вскрикнул. Затем тупо уставился на него. Ровными рядами там лежали старые учебники и кусок штукатурки, на котором было написано красным фломастером: «Смерть тебе, предатель Родины».
— Под-ме-нили, — едва вышептал Гарновский.
Глава 17
Эксперты безучастно смотрели на пачки потрепанных учебников. Молчали и потирали руки. Хрустели прозрачные резиновые перчатки. Владимир Иванович через боковую дверь вышел из кабинета. Дверь полностью не закрыл и слышно было, как он кому-то приказал:
— Вызовите сюда лейтенанта Дмитриева. Спит? Все равно разбудите и немедленно сюда. — Снова зашел в кабинет.
— Как себя чувствуете, Гарновский?
— Покорнейше благодарю, мне лучше.
— Оставьте здесь пальто, шляпу, трость. Вас проводят.
— В тюрьму?
— Нет. Учитывая вашу просьбу, мы поместим вас в другом месте со всеми удобствами, но при охране.
Гарновский встал и, кивая головой, словно деревянная кукла, стал рассыпаться в любезностях.
Когда кабинет опустел, Платонов набрал номер телефона милиции:
— Оперативную группу Морозова срочно в особняк экспедиции. Всех доставить сюда. — Платонов посмотрел на старые книги, на кусок штукатурки и обратился к лейтенанту, сидящему за пишущей машинкой:
— Сработали ребята отлично, а Дмитриеву за ротозейство отпуска не видать как своих ушей. Сообщать ребятам о том, что мы использовали их как источник информации о Гарновском, конечно, не надо, а вот поругать их и Дмитриева стоит.
Лейтенант улыбнулся, потому что знал — Борис Дмитриев еще вчера получил новое задание и на днях исчезнет на полгода. И сам генерал, начальник контрразведки, пожелал ему вернуться назад целым и невредимым.
Майор Платонов закрыл чемодан с учебниками и по переговорному устройству сказал:
— Вячеслав Валентинович, зайди ко мне. — Не успел Колесников войти, как Владимир Иванович приказал: — Надевай пальто, шляпу, бери в руки трость и садись в кресло, сейчас их привезут.
Колесников облачился в одежду Гарновского. Сел, выпрямил в сторону ногу. Платонов обошел его вокруг.
В приемной громко хлопнула входная дверь и послышался шум:
— Извините за пардон, я здесь ни при чем. У них я оказался случайно. Я их всех в глаза не знаю. Отпустите меня немедленно, я неприкосновенная личность, я работник торговли.
Распахнулась дверь, и солдаты завели испуганного работника торговли, Шурку Подметкина.
Подскочил Платонов:
— А меня, Шурка, тоже не знаешь?
— Извините покорнейше за пардон, я вас, Владимир Иванович, первый раз вижу.
Военные засмеялись. И «неприкосновенное лицо» Шурка Подметкин, поняв свой промах, сник.
Таню завел седой офицер и предложил ей стул. Петька с Тимкой, волоча за ручку чемодан Гарновского, зашли сами. Увидели майора Платонова и опешили.
Вместо приветствия Владимир Иванович хлопнул негромко ладонью по столу:
— Вы зачем стащили чемодан у этого человека? — Он показал в сторону кресла.
Черные Петькины глаза вспыхнули ненавистью:
— Он предатель.
— У вас нет доказательств, молодые люди, — раздалось с кресла.
Таня сказала коротко:
— Есть.
Майор Платонов почему-то улыбнулся:
— Товарищ Гарновский, вы свободны, можете идти.
Гарновский встал и, не поворачивая лица к ребятам, прошагал, стуча тростью вдоль кабинета, и вышел в полуоткрытую боковую дверь.
Таня вскочила:
— Владимир Иванович, не отпускайте его, он, честное слово, шпион.
— Разберемся, Танюша.
— А я и сам не пойду, — заявил вдруг Гарновский и вернулся из коридора. Сбросил перчатки и пальто…
— Колесников!
— Эх, вы, следопыты, — сказал он теперь своим голосом. Потрепал Тимку по голове.
Петька от досады закусил губу:
— Надо же! Обвели как второгодников из вспомогательной школы.
Шурка вдруг вышел вперед и ляпнул:
— У господина Гарновского, извините за пардон, пузо напитанное, как у нормального буржуя, а у вас подтянуто, как миль, пардон, у голодного волка.