Чтение онлайн

Глаза. Живые глаза. Мягкие волосы, струящиеся по спине. Прыщик на виске, там, где начинаются волосы. Красивая шея, плечи. Не королева. Не из таких. Вы поняли, не из тех.

Она была настоящая.

Позже она играла музыку – не такую, чтобы мне сильно понравилась, но от этого стала еще реальнее. От всех этих дел я даже разулыбался отцу, когда он прикрикнул на меня за то, что я не там начал копать.

– Извини, пап, – сказал я.

– Вот там копай.

Интересно, понял ли он. Сомневаюсь. И непохоже было, что он просек, когда я спросил, придем ли мы через неделю.

– Ага, придем, – ответил он без выражения.

– Отлично, – но это я сказал только себе.

Немного погодя я спросил:

– А как этих людей фамилия?

– Конлон.

Ребекка Конлон.

Но что меня особенно шибануло – я внезапно стал молиться. Я молился о Ребекке Конлон и ее семье. И не мог удержаться.

– Прошу, благослови Ребекку Конлон, – то и дело взывал я к Богу. – Пусть у нее все будет хорошо, хорошо? Пусть у нее и в ее семье все будет нормально сегодня вечером. Больше ни о чем не прошу. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

И я крестился, как крестятся католики, а я ведь и не католик даже. Я не знаю, кто я.

Всю новую неделю я молился и постоянно проверял, помню ли я ее лицо и голос.

– Я бы ее не огорчил, – твердил я Богу, – не огорчил бы.

И меня прямо разрывало между любовью к ее лицу и телу и любовью к ее голосу. У нее в лице читался характер, без вопросов. Сила. Мне это нравилось. Я безусловно любил ее шею и горло, плечи и руки, ноги. Все это любил, – но голос!

Голос у нее слышался из какого-то тайного места внутри. Такого, которое, как я наделся, не всякому показывают.

Надо было понять: какая часть Ребекки меня интересовала больше всего? Ее красота или нутряная настоящесть, что прямо-таки зримо излучалась наружу?

Я стал бродить по улицам, чтобы только подумать о ней, чтобы воображать, чем она сейчас занимается, не вспоминает ли, случаем, обо мне.

Это превратилось в пытку.

– Боже, думает ли она обо мне? – вопрошал я у Бога.

Бог не отвечал, и я оставался в неведении. Я знал только, что иду вдоль дороги параллельно машинам, а те смеются, проезжая мимо. Толпы народу вываливали из автобусов и поездов и, не замечая меня, шагали по своим делам. Но мне было до лампочки. У меня была Ребекка Конлон. Все остальное не имело такого уж значения. Даже дома, препираясь с Рубом, я не волновался. Не заводился, не нервничал, потому что она все время была где-то рядом, в моих мыслях.

Радость.

Ее ли я чувствовал?

Иногда.

А потом меня пихали в ребра сомнения и трезвые мысли о том, что она вообще не думает обо мне. Так могло быть, ведь никогда не получается, как должно. Милая девушка вроде нее запросто найдет себе кого-нибудь намного лучше меня. Кого-нибудь получше балбеса, который замышлял дурацкие ограбления на пару с братцем, не удержался на работе в газетном киоске и опозорил свою мать.

Бывало, я представлял Ребекку голой, но всегда вскользь. Я ее хотел совсем не только так. Честно.

Мне хотелось отыскать то место, где рождался ее голос. Вот чего хотелось. Хотелось быть с ней славным. Радовать ее, и я молил, чтобы это мне удалось. Но мольбы никуда не приводят. Я знал, но все равно мысленно молил, пока считал часы до возвращения к ней.

Разное происходило на неделе, которая будет в следующих главах, но сейчас, в конце этой вот, я должен рассказать, что было, когда мы с отцом прибыли к Конлонам в следующую субботу.

Случилось вот что.

Сердце у меня колотилось через край.

Одна из них вернулась.

Представляете?

Вот это наглая.

Поняли, о ком я? Одна из тех каталожных женщин в купальниках, и она подходит ко мне у нас на кухне.

Обольстительно.

Тут затхло и сумрачно. Потно.

– Привет, Кэмерон.

Она приближается, подвигает стул, чтобы сесть прямо напротив меня. Мы касаемся друг друга коленями – так близко она подошла. Ее улыбка явно что-то означает. Угрозу? Похоть? Чувственность?

Как может мне такое сниться?

Сегодня?

После того, что происходило в последние дни?

Да не дури, парень.

Или это испытание?

Ну, как бы там ни было, она наклоняется ко мне ближе и облизывается. Купальник у нее бикини, желтый, и много всего открывает. Представляете? Она как бы невзначай касается пальцем моей шеи и ведет им вниз, с легким нажимом: еще чуток – и будет царапать. Ноготь у нее ровный, и что-то мне подсказывает посмотреть, что будет, и ни за что ее не останавливать. Но тут что-то еще, где-то в ступнях, беззвучно кричит, чтоб я велел ей остановиться. Оно подымается.

Она на мне.

Дышит.

Я чувствую запах ее духов и мягкую щекотку волос.

Ее руки стягивают с меня одежду, ее рот ловит меня.

Я это чувствую.

Она приподнимается.

Отталкиваясь.

От меня.

И падает обратно, скользнув зубами мне по горлу. Целует, приникнув губами, а языком касаясь…

Я вскакиваю.

– Что?

Я стою.

– Что? – спрашивает она.

Ох-х…

– Не могу. – Я беру ее за руку – сказать ей правду. – Не могу. Я не могу.

– Но почему?

Глаза у нее огненно-синие, и, когда она принимается гладить мне живот и тянуться дальше, у меня почти нет сил сопротивляться. Я останавливаю ее в последний момент, сам не понимая, как мне это удалось.