Чтение онлайн

— Это мои сайтостроители.

Секретарша в ответ заулыбалась, и директор тоже сразу улыбнулась и поднялась навстречу им из-за стола.

— Садитесь, мальчики! Вы все большие молодцы, сделали сайт…

Данила при этих словах сразу вспотел от смущения. Это же Мишка молодец, а они с Катушкиным только начинают ему помогать! Что, Алла Глебовна ничего не объяснила? А Катушкин принял директорскую похвалу со счастливой улыбкой, хотя он тоже пока ничегошеньки не сделал. Может, он знал, что в чём-то другом он молодец?

И он не сразу заметил, что директор рассматривает его лицо — пристально, так, чтоб он понял: она обратила внимание на фингал. Вот тогда он опустил голову, и его радость куда-то делась. Больше всего ему не хотелось, чтобы сейчас зашла речь о фингале. Но директор только головой покачала. А потом обвела глазами всех сразу и объявила:

— Теперь нам надо подумать о наполнении сайта. О том, что люди могут на нём прочитать.

И Мишка не понимал — какие люди? На сайт ведь и так все, кто хочет, заходят. Если читать умеют…

— Надо выкладывать новости не только о лицеистах, но и об учителях, — услышал он и совсем растерялся:

— Я же выкладываю…

Директор мягко перебила его:

— Новостей недостаточно. Ты знаешь, что в зимние каникулы сводный хор учителей получил почётную грамоту, а ваша Галина Николаевна выступила на областной конференции?

Мишка обо всём этом понятия не имел.

— Мы участвуем в конкурсе школьных сайтов, — сказала директор. — Представьте — хорошо же мы будем выглядеть, если у нас не будет основных новостей.

И улыбнулась, приглашая их улыбнуться вместе с ней. А потом кивнула Мишке:

— Тебе одному все новости охватить не под силу. Поэтому я назначу ответственных по направлениям. Саша Катушкин будет отвечать за художественную самодеятельность учеников…

— Что это я за самодеятельность? — обиделся Катушкин.

— Ну хорошо, — сказала директор. — Ты у нас человек спортивный, будешь отвечать за спорт. А Данила возьмёт на себя новости в художественной самодеятельности.

Данила только рот раскрыл.

Мишке досталась учебная и научная работа.

— И ещё, — со вздохом сказала директор, — что это за анонимность на форуме? Как мы, учителя, сможем контролировать форум? Вдруг кто-то напишет что-нибудь противозаконное…

— Что напишет? — не понял Мишка.

Директор поморщилась оттого, что её перебили, и сказала, как будто читая по книге:

— Законом у нас запрещаются призывы к войне, к национальной розни…

— Но у нас никто не призывает, — запинаясь, сказал Мишка. — А если кто на форуме обзывается, тот получает предупреждение. А потом второй раз, если…

Директор не дала ему договорить.

— Скоро звонок, — сказала она. — В общем, вот вам задание: все пользователи должны зарегистрироваться под настоящими именами. Писать можно и дальше под этими вашими никами. Но мы должны знать, кто прячется под каким ником.

— Мы это и так знаем! — заспорил Ярдыков. — Это же видно! Только Юджин и Майракпак ещё конспирируются…

— Никто не должен конспирироваться, — сказала директор. — И ты, Прокопьев, — повернулась она к Мишке, — должен был сразу поставить условие: при регистрации все собщают фамилию, класс…

«Как же, стал бы тогда кто-нибудь регистрироваться, — думал Мишка. — Может, вообще ни одного человека бы не было, если бы под своими именами… Да если бы и только под никами, то всё равно уже, наверно, никого бы не было. Пришли бы, посмеялись, вот как Катушкин над ним смеялся… Биба. Если бы не Майракпак».

Она подстраховала его, думал он теперь. Владька во дворе залезал на турник, а мама стояла внизу, ободряла его:

— Не бойся, я здесь.

Вот так и его она поддержала, старшего.

Разве могла это быть девчонка-старшеклассница? Девчонки — чего от них можно ждать? Кирка до сих пор злится на него Не может забыть, как в него влюбилась по ошибке. Мажорка…

Можно было бы рассказать ребятам во дворе и вместе посмеяться. Особенно Толик Петров бы оценил. Не любит он мажоров.

Но Кирка гладила Мишкино лицо ладошками, и они ходили всё равно по каким улицам, пока не замерзали, а потом не было ничего важней, как отогреть её пальчики. Поэтому про Кирку ничего рассказывать было нельзя. Мишка думал: а что же тогда делать со всем, что происходило в его жизни целый месяц? Наверно, надо постараться это как-нибудь забыть?

Он сравнивал Кирку с другими девочками в классе, и они были ему ничуть не более понятны. Ленка Суркова, Алая Роза — такая разумная на форуме и такая глупая в лицее. Вечно ей нужно доказать, что она в чём-то превосходит всех остальных, но одноклассницы всегда обрывают её на полуслове. И каждый раз для неё это неожиданность. Мишка бы не удивился, если бы она однажды расплакалась при всех.

Особенно Элька Локтева старается Ленке досадить. Мишка и сам Локтеву боялся, и ему было не понять, как может Суркова подбегать, когда Локтева говорит: «Иди-ка сюда». И как можно вместе с ней ходить по коридору, если вчера она царапнула тебя словами так, что пришлось напрячь в лице какие-то мышцы изо всех сил, чтобы показать, что тебе нисколько не больно — тебе всё равно. Мишка Элькиных слов не слышал — он только увидел застывшее Ленкино лицо и подумал, что уже видел её такой же, и не раз.

Ему хотелось спросить у Сурковой: «Зачем ты дружишь с Элькой?» — и если бы она подошла к нему, как когда-то Кирка, он бы, наверное, спросил. Но Суркова сторонилась мальчишек, а если к ней сами подходили, начинала запинаться от смущения. Зато Элька вдруг стала дожидаться его после уроков. Оказалось, ей с ним в одну сторону, только раньше выходить. Мало ли, с кем тебе ехать по пути. Но она спрашивала у него:

— А как ты думаешь, Юджин — это всё-таки кто? А как тебе нравятся его стихи?