Чтение онлайн

Вместо того чтобы стоять на сцене, сестра зубрила экономику, которую надо зубрить, если у тебя есть способности к экономике. Все кончилось тем, что она повесилась в своей комнате в общежитии.

Только потому, что мы, все остальные, считали ее мечты не тем, во что стоит вкладываться.

Матч начался без пятнадцати девять, и они не успели посмотреть фильм, который она взяла в прокате. Ну и наплевать, что будет слишком поздно, подумала она. Вечер выдался счастливым, и ей не хотелось портить его препирательствами с Юханом, отправляя его спать.

Она бросила взгляд на него, лежащего на диване и едва видного под пакетами из-под чипсов, стаканчиками из-под газировки и коробочками из-под риса с мясом из какого-то из бесчисленных тайских киосков Сёдермальма. Просто не верится, сколько в него влезает, подумала она, особенно учитывая, что раньше он не любил тайскую еду. С другой стороны, он сейчас растет, вон одежда трещит по швам, и его вкусы и мысли меняются так быстро, что она не поспевает.

Его музыкальные интересы начались хип-хопом, потом вполне логично перешли к шведскому панку, какое-то время держались в опасной близости к скинхедовскому хардкору высшего градуса, после чего она, придя однажды домой, застала его слушающим Дэвида Боуи.

Жанетт улыбнулась этому воспоминанию. Звуки Space Oddity встретили ее, когда она пришла с работы, и ей сначала трудно было смириться с мыслью, что сын слушает ту же музыку, что и она сама, когда была в его возрасте.

Но сегодня вечером главное – футбол, и тут предпочтения Юхана менялись не так легко.

Он всегда болел за испанскую команду, которая сейчас заставила противников выглядеть случайными гостями в гостиной. В каждой из высших лиг у него были фавориты – всегда одни и те же, хотя ни одна команда, разумеется, не могла конкурировать с его обожаемой “Хаммарбю”. Полоски никогда не выйдут из моды, умиротворенно подумала она.

На телеэкране скоро забили первый гол. Торжествовала команда Юхана, и тот не замедлил разделить восторг игроков, вскочив с дивана.

– Yes! Ты видела? – Его лицо превратилось в одну широкую улыбку, он вскинул руку с раскрытой пятерней, и Жанетт, несколько озадаченная, ответно шлепнула его ладонь. – Класс!

– Ну, – поддержала она. – Я еле успела увидеть, как они забили.

После короткой дискуссии о голе и предшествовавшей ему передаче оба погрузились в молчание, которое показалось Жанетт почти похожим на молчание с Хуртигом – молчание, в котором она чувствовала себя свободной. Она обдумывала формулировку, собираясь сказать, как она рада, что вечер удался, но только чтобы это не прозвучало слишком приторно, и тут Юхан подтвердил ее ощущения:

– Ма! Как же клево, что нам не обязательно п*здеть без остановки!

У Жанетт потеплело на сердце. Она даже не обратила внимания на сквернословие сына. Она ведь и сама не особо следит за языком. Оке не упускал случая попенять ей на это.

Момента ради она не стала бомбардировать Юхана вопросами, как обычно делала, когда они какое-то время не виделись. Может быть, ее сдержанность объяснялась тем, что она просто устала – или же слегка волновалась, общаясь с сыном.

– С тобой смотреть футбол прикольнее, чем с батей, – продолжил Юхан. – Вечно он все комментирует, и на судей бочки катит, даже когда они правы.

Жанетт не смогла удержаться от улыбки.

– Ну-ну. Согласна. Иногда мне кажется – он думает, что матчи имеют отношение к нему лично.

Наверное, это нехорошо по отношению к Оке, подумала Жанетт. Но все же это правда. К тому же она чувствовала удовлетворение от слов Юхана и знала почему. Она подумала: а не заметил ли Юхан, что они с Оке в последнее время вовлеклись в своеобразное соревнование? Родительское соревнование, где главный приз – лояльность сына. Кажется, сейчас она ведет со счетом один – ноль или даже два – ноль.

– Жалко батю, – сказал Юхан, помолчав. – Алекс не так уж хорошо к нему относится.

Три – ноль, подумала Жанетт с импульсивным злорадством, которое тут же сменилось узлом в желудке.

– Как это? В каком смысле?

– Ну-у, не знаю… – Юхан заерзал. – Она все говорит о деньгах, а он ничего не понимает, только кивает и подписывает контракты, не читая. Она ведет себя так, будто это он работает на нее, а не она на него. А разве не она на него должна работать?

– Тебе хорошо у них? – Жанетт тут же пожалела, что задала этот вопрос. Ей не хотелось снова проваливаться в роль шпионящей мамочки, но Юхан, кажется, не разозлился.

– С папой хорошо. С Алекс – нет.

То, что он иногда называл ее “ма”, ничего не значило, это шло от чистого сердца, но она заметила, что он в первый раз за вечер назвал Оке папой, а не батей.

Она решила ни о чем больше не спрашивать, да и Юхан, кажется, сказал все, что хотел, – его внимание снова захватило происходящее на экране.

Во время перерыва он помог ей убрать пустые пакеты и высыпал остатки чипсов в миску. К тому же Жанетт заметила, что, посещая туалет, он каждый раз опускал крышку стульчака. Мелкие жесты, показывающие: он хочет произвести хорошее впечатление. Быть заботливым сыном.

Мелочи, подумала она. Но, господи боже, как я люблю тебя, мой маленький Юхан, хоть ты на самом деле теперь не такой уж и маленький.

– Слушай, я… – Он как раз уселся, со смущенной улыбкой на губах.

– Да?

Юхан неловко порылся в кармане и достал черный кожаный кошелек с эмблемой клуба, поискал в отделении для купюр, нашел.

Маленький, как фотография на паспорт, снимок из тех, которые можно сделать в специальных кабинках в метро. Юхан коротко глянул на карточку и протянул ее матери.

На фотографии была симпатичная девчонка с темными взлохмаченными волосами. Девочка явно приложила все усилия, чтобы выглядеть классно.

Жанетт вопросительно взглянула на Юхана – и по блеску в его глазах поняла, что у девчонки с фотографии есть такая же карточка, только на ней Юхан.

София медленно шла через Обсерваториелунден, мимо старой обсерватории, давшей имя парку. Мимо нее прошел какой-то усатый мужчина в бежевом пальто, и ей вспомнился фильм “Человек на балконе”, несколько эпизодов которого разыгрывались как раз в этом месте. Там вроде играл этот Йоста Экман, подумала она.