Чтение онлайн

– А что произошло? – поинтересовался Гуров, начиная догадываться, как развивались события.

– Агенты обезвредили охранников Гришкаева, но его самого задержать не удалось. При нем оказался какой-то головорез, который уложил на месте двоих и тяжело ранил третьего сыщика. После этого они оба скрылись в неизвестном направлении. Теперь, как говорится, ищи ветра в поле.

– Василий Трофимович, скажите, – в голосе Гурова зазвучал металл, – а почему, обнаружив Гришкаева, эти самые сыщики не обратились за помощью к милиции и спецслужбам, а занялись самодеятельностью? Хотя, в принципе, и так понятно, что ваши коллеги решили разобраться с Гришкаевым в частном порядке, "по понятиям". Я не ошибаюсь?

– Лев Иванович, поверьте на слово – это была не моя идея. Как вы считаете, куда мог скрыться Гришкаев?

– Отскрывался Гришкаев. Отбегался. Сегодня он был убит. Находится в морге. Так что претензий ему предъявить уже никто не сможет. Я так понимаю, теперь ваш фонд свои деньги назад получит вряд ли?

– Да-а… Вот это новость!.. – Фирнштейн был явно удручен. – Ну что ж… Мы ошиблись, а за ошибки надо платить. Куда денешься? Такова жизнь. Лев Иванович, дабы содействовать торжеству истины, позвольте передать вам один очень интересный информационный материал, который, я уверен, может оказаться очень полезным.

– И что же это такое?

– Видеокассета, обнаруженная нашими людьми в одном тайнике… Ну, неважно, где он находился, этот тайник. Главное то, что на ней заснято. Сейчас мой помощник завезет ее в управление и оставит для вас у дежурного. Желаю успехов и всяческих благ.

Когда разговор был закончен, Гуров в общих чертах рассказал Алексею и Стасу об услышанном от Фирнштейна.

– Ну что, наши дела здесь завершены, и есть смысл отправиться в управление, чтобы посмотреть на сон грядущий некий загадочный видеосюжет. Едем? – Гуров направился к «Волге», Стас и Алексей последовали за ним.

Получив у дежурного упакованную в большой конверт мини-видеокассету, Гуров и его спутники направились в кабинет Орлова.

– Ну что, и в самом деле – Гришкаев? – нетерпеливо поинтересовался Петр, едва Гуров показался на пороге.

– Он, – кивнул Гуров, усаживаясь в кресло. – Правда, опознание проводили вот только мы втроем. Я звонил госпоже Гришкаевой, но секретарша ответила, что хозяйка соизволит взглянуть на усопшего муженька чуть позже, когда у мадам появится просвет в неотложных делах.

– Нечего сказать – «любящие» супруги… – саркастически резюмировал Орлов. – Ну а второй – Хасан Ас-Бахрам? В этом тоже уверены? То, что мы общими усилиями не допустили всякого рода безобразий, которые могли бы произойти, наш большой плюс. А вот то, что теперь убийство Ритушина рискует стать одним из хронических «висяков» – к сожалению, громаднейший минус.

– Не будем спешить с выводами. – Гуров двумя пальцами поднял перед собой конверт, держа его за уголок. – Сейчас посмотрим, что нам прислал один доброжелатель. Во всяком случае, обещали кино весьма нескучное.

К удивлению самого Гурова (не говоря уже об остальных), видеокассета и впрямь оказалась носителем в определенном смысле бесценной информации. Когда засветился экран монитора, в центре кадра появился Гришкаев, сидящий за роскошно уставленным столом. При этом края кадра были затенены мутной пеленой, словно съемка велась через какое-то отверстие.

– Сто против одного – видеосъемка скрытая, Гришкаев о ней даже не подозревает! – указав на экран, провозгласил Крячко.

– Это называется попасть пальцем в небо, – рассмеялся Гуров. – Тут и ребенку понятно, что она скрытая.

– Звук прибавьте! – распорядился Петр. – О! Тише!

– Я очень рад приветствовать тебя, уважаемый… (Вместо имени собеседника Гришкаева из динамиков раздалось громкое "пии-и!".) Давай немного посидим за этим скромным гостеприимным дастарханом. Вот, прошу отведать это замечательное блюдо. Могу заверить, что оно приготовлено с учетом восточных традиций…

Гришкаев увлекся восхвалением изысканных блюд, его собеседник с сильным восточным акцентом ему в этом вторил, поэтому их разговор своим содержанием мог заинтересовать разве что завзятого чревоугодника, но никак не оперов. Однако на пятой или шестой минуте этого витиевато-гастромического диалога прозвучало и то, что заставило оперов затаить дыхание, – разговор зашел о Ритушине. Невидимый в кадре собеседник Гришкаева поинтересовался ситуацией, сложившейся после образования "Правого дела".

– В целом, уважаемый… (пи-и-и), дела идут неплохо. Герман с упоением играет роль харизматического лидера, активно наращивает численность партийных рядов, укрепляет позиции партии среди правоцентристских группировок. Некоторые уже сейчас изъявляют намерения объединиться с нами на паритетных началах. А там, глядишь, и они присовокупятся к нам со всем своим электоратом. Эдак год-два, и мы дорастем до парламентской партии.

– Ну, если все так прекрасно, то чем же ты, друг мой, озабочен? – Голос собеседника звучал, как сквозь слой ваты, и его еле удавалось расслышать.

– Все хорошо, за исключением некоторых неприятных моментов. – Гришкаев недовольно поморщился. – Я в нем несколько разочаровался, как в человеке. Во-первых, он завзятый чистоплюй. Если у него появилось подозрение о не вполне легальном происхождении денежных средств, он тут же начинает устраивать сцены на тему: я не занимаюсь теневыми сделками. Это, конечно, его самый сильный недостаток. Я открыл в его банке счет, питающий наше с тобой общее детище. Так он и туда начал совать свой нос. Он заподозрил, что кто-то через его банк пытается отмыть незаконные деньги.

– Да, если он узнает, чьи деньги идут на ревбригов, то вопросов у него может появиться еще больше… – вздохнул собеседник. – В самом деле – миллиардер, создавший и содержащий левацкую группировку… Тут уж он и вовсе может оказаться неуправляемым.

– Он, по-моему, уже закусил удила. – Гришкаев нахмурился. – Есть подозрения, что он начал зондаж моей нефтяной отрасли. Не исключено, что зондирует и металлургическую. Представляешь, какой шум может поднять этот чистоплюй, если вдруг в свои руки получит информацию об истинном положении дел? Это будет равносильно катастрофе.