Чтение онлайн

– А в Кунцеве? – выбивая носками ботинок нервную чечетку, спросил Крячко.

– Не барабань – и так нервы на пределе, – поморщился Орлов. – Туда уже ОМОН прибыл, взломал двери, но в помещении никого не было обнаружено. Где они сейчас скучковались, эти «молотобойцы», и что именно замышляют – вообще непонятно. Ты считаешь, они действительно могут быть очень опасны?

– При определенных условиях – чрезвычайно. – Гуров тоже поднялся на ноги. – Они могли быть зомбированы Крапивинским. Если это и в самом деле так, то мы можем столкнуться с самым безжалостным противником, начисто лишенным инстинкта самосохранения, понятий совести, долга и чести.

– Ваши соображения на этот счет? – Петр наконец взял себя в руки и сел в свое кресло.

– Ввести в столице чрезвычайное положение, – членораздельно произнес Гуров, – и немедленно!

– С ума сошел? – Орлов постучал себя пальцами по темени. – Кто это разрешит? Нам только этого не хватало! Завтра в Брюсселе будет подписание крупнейших инвестиционных соглашений, куча других документов, которые нам во как нужны! А тут такой бедлам… Да кто с нами захочет сотрудничать в таком разе?!

– Стоп! – Гуров поднял указательный палец. – Что мы тут гадаем на кофейной гуще? Ведь все просто, как задница новорожденного! Это ведь и есть конечная цель тех, кто затевает всю эту свистопляску. И я могу сказать, какие именно объекты могут подвергнуться нападению террористов. Прежде всего это биржи – товарно-сырьевая и фондовая. Не исключено, что ревбриги могут атаковать офисы крупнейших компаний и банков. В том числе и в других городах. Если это произойдет, к вечеру фондовый рынок обрушится, и завтра никаких соглашений подписано не будет. Наши предприятия, выставленные на торги, или вообще никого не заинтересуют, или уйдут за копейки. Может начаться массовый отток капиталов, прокатит волна банкротств. В общем итоге мы рискуем пережить потрясение на порядок хуже того самого дефолта. Бюджет будущего года можно будет смело выкидывать в мусорную корзину. И опять, уже в который раз, нам придется все начинать сначала…

– Мать их!.. – Орлов торопливо поднял трубку и набрал номер министерства. Сообщив по инстанциям свои доводы по вероятному развитию событий, он утер платком лоб, покрывшийся мелким бисером влаги. – Вы теперь куда?

– Как я понял из нашего утреннего разговора, Гришкаева мы прохлопали? – Гуров вопросительно посмотрел на Петра. – Хреново. Хуже не придумаешь.

– Лева, ты хочешь невозможного! – стукнув кулаками по столу, взорвался Орлов. – У нас до расшифровки дискеты не было никаких оснований, чтобы его задержать. Наружку мы установили, но было уже слишком поздно – он куда-то исчез.

– А вместе с ним и его гость с Ближнего Востока, – резюмировал Гуров. – Что-то мне подсказывает – это был Аль-Маруни.

– Если бы это был Аль-Маруни, его бы наши фээсбэшники вычислили еще на границе. – Теперь Петр и сам начал отбивать чечетку носками ботинок, но, наткнувшись на укоризненный взгляд Стаса, конфузливо хмыкнул и снова заходил по кабинету. – Вы мне так и не ответили – что планируете на ближайшие несколько часов?

– Задача у нас сейчас одна – найти место сбора ревбригов. – Гуров натужно повел плечами, словно на них громоздился непомерный груз, и потер глаза костяшками больших пальцев. – Я сейчас сгоняю в Серебряный Бор, а Стас – на тот проспект, где они маршировали в последнее время.

– Хорошо. Подкрепление вам не требуется?

– Пока нет. – Гуров направился к выходу. – Но, возможно, оно понадобится. Будем на связи.

Служебная «Волга», совершая стремительные броски от пробки до пробки, в целом продвигалась в сторону Серебряного Бора, как считал Гуров, слишком медленно. Он ерзал на пассажирском сиденье, то и дело глядя на часы. Выйдя из управления, он пытался созвониться с Мариной Перовской, но ее телефон почему-то был отключен. Это наводило на очень тревожные мысли. "Успеть! Не опоздать! Успеть! Не опоздать!" – занудливым речитативом кто-то невидимый нашептывал ему на ухо. Внезапно в кармане запиликал телефон. Гуров с удивлением услышал в трубке голос Денисовского. Тот говорил очень сбивчиво и, судя по всему, был крайне взбудоражен.

– Лев Иванович? Слава богу, нашел ваш номер. Я звоню из нашего ДК. Тут у нас творится невесть что. Пришли эти самые ревбриги, выпроводили на улицу участников фольклорных ансамблей, а сотрудников ДК и меня вместе с ними заперли в бытовке. Телефоны оборваны, мобильники изъяты. Я чудом сумел спрятать. Они задумывают что-то очень серьезное. Поверьте, я не преувеличиваю. В зале их собралось около сотни человек, и они все подходят и подходят. В общем, очень на вас надеемся.

Поблагодарив Денисовского за информацию, Гуров скомандовал:

– На следующем перекрестке уходим вправо. В Серебряный Бор не едем. Теперь нам в другую сторону.

Набрав номер Петра, он сообщил ему о месте сбора ревбригов.

– Лева, ты сейчас туда? – обеспокоенно поинтересовался Петр. – Смотри, сам к ним не смей соваться. Прибудет ОМОН, тогда уж…

– Нет, так не пойдет, – перебил его Гуров. – Наоборот, нужно попробовать разрешить эту ситуацию, не ломая через колено. Не исключено, что у них есть оружие. Доводить до открытого боя считаю недопустимым.

Через четверть часа он был перед уже знакомым фасадом старого Дома культуры, у входа в вестибюль стояли два милиционера с рациями, дубинками и автоматами. Подойдя к ним, Гуров показал свое удостоверение, но сержанты на него отреагировали довольно вяло. Они переглянулись, но с места не сдвинулись. Стало ясно, что милиционеры на самом деле просто ряженые. Но, не подавая виду, Гуров строго их спросил:

– Вы из какого отделения? С какой целью сюда направлены? Парни, вы в молчанку со мной не играйте – не советую. Впрочем, ладно, с вами мы потом поговорим. Я приглашен сюда неким Геннадием Ильичевым. Так что посторонитесь-ка, не создавайте себе проблем.

"Сержанты" чуть недоуменно переглянулись. Было видно, что они заколебались.

– Да ладно, пусть идет, – наконец махнул рукой один из них. – Если что – там есть кому разобраться.

Пройдя в зрительный зал, Гуров увидел в нем около двухсот человек в «чегеваровской» форме, запрудивших первые ряды кресел. На сцене стоял Ильичев и, размашисто жестикулируя, произносил, как догадался Гуров, недавно начатую речь.

– …Многовековая история святой Руси свидетельствует о том, что только народ, ее населяющий, сам вершил свою судьбу. Новгородское вече и поныне остается пока недосягаемым для нас образцом подлинного народоправления и народовластия. Что же мы видим сегодня? Попрание кучкой политических выскочек и наглых, вороватых толстосумов, в большинстве своем – ненавидящих Русь и ее традиции, пришлых жидомасонов. Доколе мы будем терпеть подобное поругание правды, чести и достоинства народа?! – Зал на эту речь реагировал по-разному: кто-то бешено аплодировал, кто-то недоуменно озирался по сторонам, кто-то, не шелохнувшись, настороженно смотрел на докладчика, видимо, пытаясь уловить суть его выступления. – Мы, лучшие представители молодежи России, ясно видим, что наша страна с ее славным прошлым в настоящее время сознательно губится. Кто-то очень не хочет, чтобы у нашего народа было великое будущее. Наши национальные богатства за бесценок вывозятся за рубеж, наш народ все больше и больше погружается в пучину нищеты. Можем ли мы оставаться пассивными созерцателями того, как распродается наше Отечество? Нет и еще раз – нет! И поэтому мы должны показать всякого рода политиканам, всем этим зажравшимся нуворишам, что мы не собираемся мириться с их продажным владычеством! Бей, молот!

– Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот! Бей, молот! – выбрасывая вверх руки, сжатые в кулак, хором прокричали слушатели.

Теперь уже мало кто выглядел скованным или растерянным. Толпа, спрессованная общим девизом, постепенно начала настраиваться в унисон речи своего предводителя. Дождавшись тишины, Ильичев продолжил:

– Сегодня настал тот день, когда мы должны показать всему миру, что в России есть люди, способные выступить на защиту поруганной Родины. А спасение Родины это…

– Революционный реванш! – рявкнул мощный хор голосов.