Чтение онлайн

— Я припас для тебя одну вещь, — сказал Речник, одеваясь и разыскивая что-то по карманам. — Раз вы с Ингейном защищаете Фейр, она вам пригодится больше, чем мне-бродяге. Она делает облик расплывчатым, скрывает от вражеских глаз. А ты найдёшь, как спрятать в её магии весь участок…

— Это из Кигээла, да? — шёпотом спросила Эмма, заглядывая в глубины дымчатого кварца. Холодный шарик лежал на её ладони и источал еле заметный дым.

— Из местечка Ал-Асега, где земля извергает огонь, — хмыкнул Речник. — Подарок моего родича, Джэйла из народа Гларрхна. Пользуйся…

Когда жители проснулись и потянулись к пещере Скенесов, надеясь на продолжение пира, Сьютар отвёл Фрисса к нише в обрыве у пещеры, где висели ожерелья из луковиц Хелтори и пучки семян Униви.

— Мешок того и мешок другого, Речник Фриссгейн, — пообещал Скенес. — И не вздумай отказаться!

Фрисс пожал плечами и протянул Сьютару кусок тацвы, завёрнутый в листья.

— А это для твоего семейства. Мёд из Хесса. Спасёт от холода и уныния.

Трофеев в сумке Речника оставалось всё меньше, и ещё два отдал он Конену Мейну и Хельгу Айвину, пока жители продолжали пир у пещеры Скенесов.

— Я слышал, что вы победили чудовище, улха. А меня хотел сожрать Чёрный Дракон, но сил у него не хватило. Сделайте амулеты из его зубов, таким воинам, как вы, они будут к лицу!

— А как же ты, Речник Фрисс? У тебя не будет амулета? — растерянно спросил Хельг, сжимая в кулаке драконий зуб.

— Себе я оставил, не бойся, — махнул рукой Фриссгейн. — Хорошо, что вы удержались в этих сражениях, и воевали так достойно…

Фрисс не знал, сколько ещё Листовиков и кислухи в запасе у Сьютара Скенеса, но на всякий случай встал на рассвете и стал собираться к отлёту. Хелтори и Униви он пока оставил в нише, чтобы забрать на обратном пути. Жители Фейра отпустили его неохотно и просили в другой раз задержаться хотя бы на пять дней…

"Остролист" летел на юг, и хиндиксы Речников всё чаще попадались навстречу, а однажды мимо промчался чёрный сарматский корабль. Остался позади "Эджин" в тройном кольце стен, вырастивший себе десятки дополнительных мачт и окрасивший купола альнкитов в серо-зелёный цвет с чёрными зигзагами — наверное, так у сарматов выглядела траурная раскраска. Вокруг точно так же окрашенного "Флана" толпились его рабочие, заталкивая лишние стены обратно под землю и разбирая лучемётные установки. Фрисс повернул к Старому Городу, но "Идис" растворилась в руинах, и Речник не нашёл её, зато увидел на улице собрание крыс во главе с белыми гигантами и решил в город не заглядывать. Никто, кроме Гедимина, ему там не рад, а сармат и все его помощники в развалины вернутся нескоро…

На восточном берегу Дзельты пестрели шатры и обширные навесы лагеря целителей. Пролетая над Рекой, Фрисс видел над становьем знамёна Астанена, Халана, Канфена и Ондиса. Хиндикса перелетела приток и поплыла над владениями Халана — и там, где вдоль обрыва полегла и побелела трава, Фрисс увидел пустые пещеры и багровый песок.

Речник помнил, что до станции ещё далеко — но даже здесь кончики листьев почернели, и даже здесь не осталось ничего живого. От Реки до обрыва и от участка к участку тянулась широкая лента песка, будто залитого кровью. Речник опустил хиндиксу к самой воде, почуял знакомый резкий запах веществ, которыми смывают ирренциевую пыль, а потом узнал и красное вещество, покрывшее берега блестящим полотном. Это была мея — самое едкое и въедающееся из таких веществ, но и самое сильное. Фрисс видел мею в тот раз, когда Речники принудили сарматов "Флана" убрать следы утечки. Тогда весь берег под станцией был залит этим веществом и полмесяца багровел, пугая жителей и путешественников, но мея забрала весь ирренций, и больше опасности не было. Неужели Живой Металл разлетелся так далеко от "Скорпиона"?..

Потом кровавая полоса расширилась и захватила обрыв. Хиндикса летела вдоль багряной стены, и мёртвые пещеры, затянутые переливчатыми плёнками защитных полей, казались окнами в бездну. Брошенные хиндиксы лежали на песке с выломанными плавниками, обугленные занавеси не колыхались на ветру, и некому было повесить знак траура над пещерами, в которых остались одни мертвецы. Фрисс знал, что все погибли, ему для этого не нужно было входить под защитное поле — и так ледяной жутью веяло от выжженных участков. Один… два… длинная полоса безлюдных земель и огромный полупрозрачный купол, переливающийся зеленью и багрянцем. Фрисс поглядел на поле над руинами станции, приземлился у покинутого причала и привязал хиндиксу к каменному кольцу у мёртвой пещеры. Мея блестела на кольце, Речнику показалось, что оно мокрое, но на ощупь красная плёнка была сухой, хоть и скользкой. Фрисс склонил голову перед входом в опустевшее жилище и пожелал мертвецам лёгкого пути в Кигээл. Их призраки не уведут корабль, а живых тут нет, и "Остролист" остался реять над вымершим участком, а Фрисс пошёл по кровавому песку, вдыхая вязкий воздух, пропахший гарью, меей и оплавленным фрилом.

Речнику показалось, что опустевших участков очень много, но на самом деле он прошёл всего два, а потом потянулись владения станции, где и до взрыва никто не жил. Отсюда уже видно было, как огромен прочнейший купол, скрывший обломки, и как много сарматов здесь — в цветных скафандрах трёх станций и в тяжёлой чёрной броне. Фрисс остановился и тоже надел скафандр.

Сквозь прозрачный щиток он ясно видел теперь, что сарматы в лёгкой броне держатся от куполов поодаль. Одни распыляли вдоль берега мею из ярко раскрашенных фриловых бочек, другие заталкивали в чёрный корабль полотна и свёртки меи, уже снятой с песка, вместе с галькой, тиной, ирренцием и всем, что ещё на неё налипло. А сарматы в чёрных скафандрах бродили по крошеву рилкара и фрила, оставшемуся от "Скорпиона", и оттаскивали какие-то обломки к прочной стене поля. Видимо, они работали, сменяя друг друга — и сейчас половина их разбирала руины, а вторая сидела на поваленном и залитом меей Дереве Ифи за пределами купола. Речник привстал на цыпочки, выглядывая огромного Древнего Сармата, и очень быстро нашёл его — Гедимин сидел на песке, открыв экран дозиметра, и прощупывал усами прибора толстый слой меи на берегу. Кажется, увиденное не слишком нравилось ему…

Сарматы на дереве заметили Фрисса в ярком синем скафандре. Один указал на него другим, потом кто-то — судя по знакам на груди, это был Хиу — окликнул Гедимина. Древний Сармат поднялся и нашёл взглядом Речника. Тот приветственно помахал руками.

— Уран и торий! Гедимин, я тебя отвлеку ненадолго, ладно?

— Фриссгейн! Стой, где стоишь, я сам к тебе подойду! — крикнул в ответ сармат. Речник остановился, с опаской глядя на купол над "Скорпионом", но успел заметить, что командир "Идис" рад ему…

— Слишком сильное излучение, — пояснил Гедимин, отойдя подальше от обломков. — Выберусь к "Идис" — подкину энергии, укреплю поле. А пока там опасно.

— Даже представить не могу, что там творится… — Фрисс сокрушённо покачал головой. — И ты был под куполом?

— Был. Не бойся, я отмылся — не засветишься, — усмехнулся Гедимин, положив тяжёлую руку на плечо Речника. Фрисс крепко сжал его вторую ладонь, скрытую под чёрной бронёй.

— А кипящее облако вокруг тебя сгущается с каждым днём, — негромко сказал сармат, с интересом рассматривая Речника. — И опять ты где-то облучился, Фриссгейн, даже не буду спрашивать, где. Возьми вот…

— Это в Хессе, наверное. Пришлось там повозиться с излучением, — смущённо сказал Речник и бережно спрятал в карман сумки ампулу с флонием. — А тебе самому хватит? Мне сказали, что ты отдал весь флоний для жителей…

— Я? У меня столько нет, Фриссгейн. Мы выгребли запасы со всех трёх станций, себе оставили чуть-чуть, и Гвеннон заказал ещё, но транспорт прибудет только весной, — вздохнул Гедимин. — Тем, кому не хватит, придётся выживать самим. Не знаю, как ваши лекари справятся с ЭМИА-облучением…