Чтение онлайн

– Я буду вспоминать вашего дядю в молитвах.

Потрепав девушку по плечу, священник ушел. Бетани вышла во двор конюшни.

Вдоль изгороди беспокойно кружил своенравный жеребец, черный, как ночное небо. С безумно горящими глазами, раздувая ноздри, благородное животное носилось вокруг остальных лошадей, заставляя их держаться вместе надежнее высокого забора.

Бетани очень соскучилась по прогулкам верхом на своем любимце.

– Иди сюда, Морлок, дай мне заглянуть в твою уродливую мордаху! – Конь послушно подбежал к ней. – Любимый ты мой, застоялся! Эх, помчаться бы сейчас на тебе по полям. Добрая скачка излечила бы тебя от тоски по раздолью и позволила бы мне выплеснуть бурлящую внутри ярость. Помнишь, как мы неслись с тобой, не выбирая дороги, точно за нами гнались демоны! Но от тех забот, что свалились на нас сейчас, никуда не уйти.

– Ты хочешь прокатиться верхом на этом жеребце?

Бетани вздрогнула, застигнутая врасплох внезапным появлением Ройса. Испуг ее тотчас же сменился подозрительной осторожностью. Девушка взглянула ему в глаза.

– Хочу.

– В таком случае я возьму тебя с собой.

Самодовольное выражение его лица не предвещало Бетани ничего хорошего.

– Нет, в этом нет необходи…

Ройс поднял руку, останавливая ее.

– Мне бы хотелось переговорить с тобой наедине.

Бетани, начисто забыв о тревоге, думала теперь только о возможности прокатиться верхом.

– Знаете, все эти знаки внимания испортят меня.

– Не бери это в голову, Анни. Ты по-прежнему остаешься моей рабыней.

– Мне не угрожает опасность забыть об этом. Вы всегда любезно напомните мне о моем месте.

– Морлок – странная кличка для коня. Какой же у него норов? – спросил Ройс, пропуская мимо ушей колкость.

– Сперва я хотела назвать его Ворлоком, [11] но отец не позволил мне искушать судьбу.

– О, – мягко усмехнулся он, – это превосходное животное. Достойное любого имени.

– Да. Я его люблю. – Бетани ласково погладила коня по холке. – Мы каждый день часами напролет скакали по полям и лугам, состязаясь с ветром. Мне недостает той свободы. Ничто не сравнится с ней.

– Большинство женщин смотрит на поездки верхом как на неизбежное зло.

– Нет, я не такая. По-моему, это ни с чем не сравнимое наслаждение. Морлок силен и телом, и духом; и это сочетание делает его прекрасным конем. Но он обладает еще одним, крайне редким качеством: у него есть сердце. Этот конь скорее умрет, чем уступит без борьбы.

Ройс задумчиво посмотрел на нее:

– У вас с этим животным очень много общего. Вы оба не можете признать себя побежденными.

– Мы саксы.

– Это уж точно. Война окончена, Анни. Когда ты прекратишь сопротивление? Нормандцы покорили и вашу страну, и людей.

– Признать себя побежденными могут только те, кто потерял надежду. Я же веры не теряла и сдамся только тогда, когда мне не останется ничего другого, как лечь и умереть.

– Боюсь, такой конец гораздо ближе, чем ты думаешь.

– Вы полагаете, услышав ваши слова, я затрясусь от страха?

– Non. Однако, боюсь, ради тех, кто идет за тобой, тебе придется поступиться некоторыми убеждениями.

– Не читайте мне нравоучений по поводу моих убеждений, – заявила Бетани, понимая, что попытка выполнить просьбу Ройса превратит ее жизнь в сущий ад, где ее будет ждать вечное проклятие.

– Ты вождь, и нравится тебе или нет, люди идут за тобой. Мне доносят, что всякий раз, когда ты получаешь нагоняй, в деревне начинаются волнения. Я не могу терпеть подобное в своих владениях, – сказал Ройс, жестом приглашая конюха подготовить лошадей. – Если бы ты думала о своих людях, ты бы смирилась со своей участью.

– Как вы смеете говорить, что я не думаю о них? Вся моя жизнь посвящена им.

Его слова болью резанули по сердцу Бетани. Доставшиеся ей в наследство обязанности давили на плечи. Нельзя допустить, чтобы люди страдали из-за ее упрямства.

– Предлагаю заключить договор, – сказал Ройс, словно почувствовав, на каком распутье очутилась Бетани. – Если ты перестанешь мне перечить, я отошлю твоих брата и сестру в Шотландию. И в этот день ты в соответствии с нашими законами поклянешься мне в преданности.

Бетани была поражена. Если ее родные будут в безопасности, она вытерпит все, что угодно.

– Поклянитесь всем, что для вас свято.

– Oui. Клянусь.

– Какие у меня гарантии, что вы сдержите свое обещание?

– Я дал слово, женщина. Это достаточная гарантия! – сердито воскликнул он.

Странно, но негодование Ройса убедило Бетани больше, чем его слова. Только человек чести был бы оскорблен подобным вопросом.

– В таком случае я больше не буду идти против вас, – радостно воскликнула она. – Мои сестра и брат могут уехать сегодня же вечером.

– Non. Они уедут только тогда, когда я буду убежден, что ты твердо решила сдержать данное обещание.

– Я дала слово, Ройс де Бельмар. Понятие чести для меня значит ничуть не меньше, чем для тебя. Я еще никогда не нарушала свое обещание.

– Мне нужно время, чтобы в этом убедиться.

– Ты увидишь, что саксы относятся к данной клятве так же серьезно, как и нормандцы.

– Значит, ты торжественно клянешься своей честью, что в течение одного года не будешь враждовать со мной и чинить препятствий моим начинаниям?

Год! Это слово гулким эхом отдалось в ее голове. Двенадцать долгих месяцев с покорно склоненной головой, не имея возможности сказать ни слова поперек этому человеку. Нет, надеяться на чудо бесполезно.

– Шесть месяцев, – сказала Бетани, в надежде выторговать более приемлемый срок.

– Non. Год – и ни дня меньше, – сказал Ройс, но его голос тотчас же смягчился: – Анни, для меня в этом договоре нет никакой выгоды. Я просто пытаюсь предоставить тебе возможность выйти из этой ситуации с честью.