Чтение онлайн

…Я действительно внимательно слушал все, что он стал говорить мне и Ларисе.

И в словах нашего гостя звучала вполне заслуженная и, кстати, уважаемая мной гордость за самого себя:

– По профессии я раньше был простым инженером.

И нечего над этим смеяться…

…Я и не собирался смеяться над тем, что кто-то был простым инженером, хотя бы потому, что понимал, что быть инженером совсем не просто.

И вообще, ерунда, что люди искусства не любят «технарей». Просто у техники и у искусства разные области применения результатов.

Технические решения помогает эволюции.

А искусство устраняет природные недостатки.

И не техника, а именно искусство способно вступить в конкуренцию с создателем.

Хорошие инженеры рождаются для того, чтобы сказку сделать былью. А хорошие художники – для того, чтобы быль сделать сказкой…

– …А сейчас – я, – наш гость не стал внедряться в исторические дебри и рассказывать о том, каким путем и какой дорогой он всего достиг, а сразу перешел к результатам, – основной владелец целого ряда больших и маленьких пивных заводов в Москве и ближних к Москве областях. Разумеется, я сотрудничаю со всеми розничными сетями. Кроме того, мне принадлежит сеть пивных магазинов в Москве и области.

Ну и так, еще кое-что. По малости.

Кстати, несколько ящиков моего пива будут доставлены вам в клуб уже сегодня.

– Благодарю, – сказал я, ограничившись этим простым словом.

Я действительно был ему благодарен, а том, как будут ему благодарны мои друзья, можно было и не рассказывать.

– Заводы и магазины приносят мне прибыль, – сказал наш гость, но увидев, что я смотрю на него очень внимательно, повторил, видимо сомневаясь в том, что его слова до меня дошли:

– Да. Магазины. Я произвожу пиво для того, чтобы его продавать.

Думаю, что и вы пишете ваши картины для того, чтобы продать их, – в ответ я промолчал, потому что не знал, сумею ли я объяснить владельцу пивных заводов, что пишу свои картины не для того, чтобы их продать, а для того, чтобы их написать.

– И уверяю вас, что на моих заводах полный порядок.

На моих заводах полный социализм.

– А профсоюзные организации на ваших заводах поддерживают ваше выдвижение кандидатом в депутаты? – спросил я.

– Профсоюзные?.. Профсоюзов у меня нет.

Да и зачем они?

Я ведь и так для своих рабочих коммунизм строю, – говоря это, он заметил ироничное выражение моего лица:

– Вас что-то удивляет?

– Нет, – ответил я, – меня совсем не удивляют строящие коммунизм молодые люди из тех, что коммунизм никогда не строили.

Меня удивляют строящие коммунизм люди зрелые из тех, что уже однажды попытались построить коммунизм.

– Да вы не волнуйтесь. Менеджеры обеспечат, и все мои рабочие проголосуют за меня.

– Да я и не волнуюсь, – успокоил я своего собеседника:

– На ваших заводах ведь – коммунизм.

На этом месте я едва не зевнул.

Не оттого, что захотелось спать – просто я никогда не верил в коммунизм.

Хотя бы потому, что коммунизм никому не нужен.

Да и вообще, мне непонятна радость людей, низводящих своих современников до уровня пролетариата.

– Ну не коммунизм, так социализм – точно, – владелец пивных заводов явно не понял, что я ему сказал, и продолжил:

– А вам что – не нравится социализм? – удивленно спросил меня владелец пивных заводов и сетей специализированных магазинов.

И это действительно удивило меня.

Хотя мне давно уже пора было привыкнуть не только к тому, что у нас как нищий, так обязательно про социализм, но и к тому, что – как богатый, так – тоже.

– Нет. Не нравится, – улыбнулся я нашему гостю в ответ.

Мне давно легко разговаривать с богатыми людьми, потому что я от них стараюсь не зависеть; и оттого разговариваю с ними, как и со всеми остальными.

– Почему?

– Потому что социализм – это отказ от частной собственности, а значит, и от личной инициативы.

До социализма человека нужно «опускать», потому что нормальный человек больше социализма.

– По-моему, социализм можно было реформировать, – кандидат в депутаты заговорил о том, в чем не разбирался не только он, но и все остальные российские политики и экономисты. Во всяком случае – большинство из них.

– Что же реформировать, – проговорил я, – если частная собственность не только запрещена, но это запрещение – объявлено достижением.

Когда выбрана неправильная дорога, то не обувь менять надо.

А искать другое направление…

– …Знаете, я хочу войти в партию власти.

И не надо мне рассказывать о том – хорошая она или плохая.

Что бы там люди о ней ни думали.

– Да я и не рассказываю.

Просто некоторые явления сами рассказывают о себе больше, чем люди выдумывают о них.

– Ну, знаете, каждый народ имеет ту власть, которую он заслуживает.

Это – народная мудрость, – приписав народу то, что народ никогда не говорил и не думал, владелец пивных заводов заставил меня вступиться за народ:

– Это неправда, – довольно мягко возразил я строителю социализма без профсоюзов на пивных заводах:

– Власть всегда хуже своего народа.

Но не в этом дело сейчас.

– А в чем?

– В том, что я, например, заслуживаю лучшей и уж в любом случае более честной власти, чем та, что есть.

Так что или не повторяйте глупости про народ и власть, или не считайте меня народом.

– Но вы, по крайней мере, признаете, что эта партия побеждает на выборах?

По крайней мере, в этом ее достоинство, – все высказывания кандидата в депутаты держались на «честном слове».

И слово это честным не было.

– Признаю, – ответил я. А потом развил свою мысль:

– Правда, не вижу никакого особенного достоинства в том, что кто-то пообещает перед выборами больше, чем все остальные.

– Но большинство будет с нами! – как-то незаметно кандидат в депутаты перешел на шипящие восклицания.

– Ничего страшного в том, что в стране есть большинство – нет.

Важно, чтобы за большинство не было бы совестно.

– За большинство не может быть совестно! – наш гость мастерски перешел на восклицательно-утвердительнные знаки, явно гордясь своим мастерством, но забыв о том, что на говорение глупостей мастерства не бывает.

– Иногда – может, – довольно грустно ответил ему я потому, что мне не хотелось вступать в бессмысленный спор.

– Это – почему? – не унимался владелец пивных заводов.

– Потому, что большинство, кроме всего прочего, это – самое удобное место для подлецов.

И обычных прохвостов.

– А вы сами-то – за большинство? – поинтересовался кандидат в депутаты.

И при этом было совершенно очевидно, что ему безразлично не только то – поддерживаю ли большинство я, но и то – поддерживает ли большинство хоть кто-нибудь.

– Видите ли, ни для меня, ни для большинства нет никакой чести в том, чтобы быть заодно.

Да и не интересно мне это.

– Это – почему? – започемучил меня кандидат.

– Потому, что большинство у нас – какое-то «нижнее».

А мне неинтересно быть с «нижним большинством».