Чтение онлайн

–  Добыл, что ли?
–  удивился Полухин.

–  Вроде того.

–  Ну да!
–  хлопнул он себя по лбу.
–  Мне же говорили, что ты в охотники подался. Здесь завалил?

–  Ближе к Бродам, верст за тридцать до них, - махнул я рукой примерно в ту сторону, откуда мы приехали.

–  Понятно. С собой?

–  Нет, в номере оставил, - покачал я головой.

–  Приноси вечером, сторгуемся.

–  Не вопрос. Пиши пропуска.

–  Имена дай.

Я протянул ему «сыскуху».

–  Отсюда и списывай. На всех троих пиши - мало ли что.

–  На всех не получится, - отказался Полухин.
–  Надо палец прикладывать. Выпишу на тех, кто здесь.

Полухин взял книжечку с розоватыми страницами и перфорацией для отрывания оных. Я присмотрелся - и книжечка тоже была от Беренсона. Вот ведь поднялся человек на своей борьбе с фальшивками. Те же кружочки для приложения пальца, те же еле видные колдовские знаки. Ну ты скажи, а!

Полухин аккуратным почерком переписал наши имена из «сыскухи», с некоторым удивлением поглядев снизу на мило ему улыбающуюся «Лари из народа тифлингов». Действительно, редкий гость. Нечасто такие сюда попадают, в западную глухомань.

Еще через пять минут мы с унтером распрощались и вышли на улицу.

–  А кто это?
–  полюбопытствовала Лари.

– Вместе служили в Первом драгунском, в разведроте. Он был «замком» [86] в первом взводе, а я во втором. Во время боев с эльфами в Левобережье его подстрелили, когда мы в засаду попали. И так неудачно… Пуля попала в костяшку над указательным пальцем, вдоль ладони, разворотила все кости и застряла в запястном суставе. И пуля была разрывная, так что никакие маги с целителями собрать руку не смогли, от костей одни осколки остались. Когда я увольнялся, он еще в госпитале был. Так связь и потеряли.

–  Повезло нам, - сказал Лари.

–  Да уж точно. Сходим к нему в гости, поговорим, может, еще и от него что-то полезное узнаем. Полухин всегда умным мужиком был.

Подошли к воротам форта, предъявили пропуска на КПП и еще через минуту шли по мощеной дорожке мимо штаба пограничного батальона, в который нам было пока не надо. Нам нужно было здание, относящееся к авиаэскадрилье. Там у них были и штаб, и казарма для нижних чинов из охраны и обслуги. И находилось оно в самом дальнем конце территории, у вторых ворот, ведущих прямо на аэродром.

Проходящие мимо пограничники и прочие вояки обращали на нас внимание лишь в силу присутствия демонессы. Раз пропустили нас на территорию, значит, так и надо. Когда мы дошли до штаба авиаэскадрильи, то услышали доносящиеся из окна звуки гитары - кто-то весьма не бездарно исполнял «Темно-вишневую шаль», хоть и без слов. Впрочем, личный состав эскадрильи должен был быть мужским, так что не следовало ожидать от них исполнения женского романса. «В этой шали я с ним повстречалась, и меня он любимой назвал…» Вызвало бы ненужные ассоциации.

Мы поднялись по крыльцу, вошли внутрь, наткнувшись на молодого младшего унтер-офицера с красной повязкой дежурного по эскадрилье, сидящего за длинной стойкой с телефонами. Ноги в начищенных кавалерийских сапогах покоились на столешнице, в руках он держал гитару, разукрашенную по всей поверхности переводными картинками. Заботливо ухоженная русая челка упала почти на глаза. Наверное, тренируется смущать сознание и разбивать сердца местным барышням. Кстати, почему наземный состав авиационной эскадрильи носит кавалерийские сапоги? Он бы шпоры еще нацепил, гусар недоделанный.

Увидев нас, в гражданской одежде, он явно озадачился, но при виде молодой красавицы еще и смутился. Быстро отставил гитару в сторону, вскочил, суетливо застегивая ворот мундира с белоснежным подворотничком. Неустойчиво брошенная гитара, прислоненная грифом к столу, завалилась набок, издав жалобный звон. От такой своей неловкости он смутился еще больше и покраснел как маков цвет.

Я небрежно вытащил из полевой сумки «сыскуху», предъявил ему, одновременно проведя над ней ладонью, чтобы печати засветились, и тем же лихим жестом убрав ее в папку.

–  По поручению Департамента контрразведки, государственный розыск особой важности. Можем поговорить?

От такого вступления он подобрался, но смотреть на меня у него все не получалось: глаза все время соскакивали на томно улыбающуюся ему демонессу. Я даже испугался за него, подумав, что так и косоглазие заполучить ничего не стоит.

–  Так что, господин младший унтер-офицер, можем мы поговорить?
–  повторил я вопрос, сделав акцент на слове «младший».

–  Да-да, разумеется!
–  закивал он.
–  Чем могу служить?

–  Служить можете подбором информации. Мне необходимо знать, совершались ли за последний год вылеты над территорией Дурного болота. Если совершались, то кем из пилотов, по чьему приказу и когда именно? И самое главное - с кем?

В глазах младшего унтера проскочило сомнение, стоит ли так сразу выдавать всю подобную информацию первым встречным, даже если они предъявили ордер от контрразведки. Он явно собрался отправить нас к командиру эскадрильи, но тут от Лари ударила теплая волна, и сомнения младшего унтера растворились в ней. Он придвинул к себе толстенный потрепанный журнал и взялся его неторопливо листать, внимательно проглядывая каждую страницу. Мы терпеливо ждали.

Прошло не меньше двадцати минут: искал дежурный тщательно, задерживаясь на каких-то строчках и даже уточняя что-то в другом журнале. При этом все время искоса поглядывал на Лари, часто облизывая губы.

Неожиданно его палец наткнулся на одну из строчек.

–  Вот, пожалуйста!
–  Палец словно подчеркнул отмеченную графу.
–  Подпоручик Варенецкий, вылетал почти год назад с земельным инспектором Департамента землеустройства. Летал над Дурным болотом в том числе. Сделали пять совместных вылетов за три дня. Над болотом - третий вылет.