Чтение онлайн

Патрулей на рынке вроде бы прибавилось. Комендант какие-то изменения тоже чувствует, наверное, или у него информации больше, чем у меня, что и немудрено, на самом деле.

Я не торопясь прошел между лавками до конца рынка, после чего направил свои стопы в трактир «Водар Великий», где на вывеске был изображен конный рыцарь, в одной руке держащий копье с флажком, а во второй несущий голову дракона. Насколько я помнил историю Вирацкого баронства, Водаром звали одного из предков тамошнего властителя, вроде бы освободившего своих подданных от налетов какого-то совсем потерявшего совесть дракона. Так было или нет - никто уже толком не знает, но легенда осталась.

«Водар Великий» был самым популярным трактиром на площади. Он занимал два этажа большого деревянного дома с резным крыльцом и длинной коновязью. На втором этаже размещались «кабинеты», где сидели серьезные клиенты, где обсуждались дела и заключались сделки. Первый же этаж был общим, многолюдным - там собиралась публика попроще. И этот первый этаж «Водара Великого» представлял собой самый настоящий лабораторный срез местного общества. Так сказать, квинтэссенцию сути общества городка Пограничный.

Было тесно, шумно, чадно, суетно. Над гулом голосов и звоном посуды неслась развеселая музычка из черной тарелки радиорепродуктора. Раньше здесь проигрыватель стоял, но какой-то пьяный еще год назад пальнул в него из револьвера, после чего новый покупать никто не стал, раз не впрок.

Я с трудом протолкался к стойке, втиснувшись между гномом в кожаном водительском реглане и вирацким рыцарским дружинником в коричневом мундире с желтыми нашивками на левом плече. Ко мне подошел сам кабатчик - Орас Пень, коренастый здоровяк из аборигенов, заросший дикой бородой, но с наголо бритым бугристым черепом, получивший такое прозвище за комплекцию и медленную речь, создававшую ложное впечатление его тугодумия.

–  Пива светлого, - затребовал я, выкладывая на обитую латунью стойку медный полтинник.

Пень лишь кивнул, взял с крючка над головой глиняную кружку, подставил под тонкую янтарную струйку, потекшую из крана. Пиво было у Пня в кабаке замечательное, его из Твери завозили. Лучше тверского в этом мире было разве что царицынское, но здесь им не торговали. До появления пришлых пиво в этих краях тоже варили, но было оно намного хуже - мутная кислятина, в сторону которой «чистая публика» даже не смотрела никогда. А теперь - пожалуйста, популярней всякого вина в наших краях стало, разве что аристократы не пьют: им это не положено.

Наполненная кружка с шапкой пены возникла передо мной, а медная полтина оказалась сначала в широкой ладони Пня, после чего, звякнув, полетела в ящик кассы. Пень пошел к кому-то другому, окликнувшему его, а я, опираясь на стойку, повернулся к залу, оглядывая его.

Кого здесь только не было. Приказчики в рабочих куртках, шкипера с барж в штормовках с отброшенными капюшонами, наемники из караванной стражи, в форме разнообразных «рот» и без оной. Были люди с откровенно бандитскими мордами, и если бы выражение лица могло считаться уликой, то всех их уже можно было тащить на городской выгон занимать оставшиеся свободными места на длинной виселице. Как минимум у двоих были клейма на лице. У одного оно выглядывало из-под сползшей повязки, у второго клеймо в виде скрещенных топоров располагалось на скуле, и скрыть его было невозможно. Интересно, а куда разведотдел с патрулями смотрят, что в городе такая публика обретается? Раньше я такого здесь не наблюдал.

Внимание мое привлекла группка дружинников в такой же, как и у моего соседа, коричневой форме. Всего их в зале было с десяток, три «копья», считай. Скорее всего, сопровождают рыцаря, сидящего с кем-нибудь на втором этаже. Трое из них поверх мундиров надели тонкие кольчуги гномьей работы. Такая броня от винтовочной пули не спасет, но пистолетную с мягкой головкой остановить способна, равно как и мелкие осколки. Кстати, а зачем они их надели? Носить броню просто так не принято, в общем… Странно.

Обладатели кольчуг помимо этой защиты красовались еще и наплечными бантами вместо лычек. У одного был желто-красный бант оруженосца, а двое были с желтыми бантами конных сержменов. [88] У всех в чехлах, подвешенных к поясу, полусферические шлемы с носовыми стрелками. У всех револьверы в кобурах на перевязях и, с другого бока, недлинные, но увесистые сабли вроде абордажных. Винтовок нет ни у кого: их принято сдавать еще на въезде в город в арсеналы. Совсем оружие отбирать нельзя - ночные твари здесь и в города забираются, тем более что до Дурного болота рукой подать. Перестанут люди ездить в такой город, где тебя защиты лишают, да и не принято такое в Великоречье. Разоружают лишь в замках сеньоров, да и то не везде, а в покоях владетеля. А Пограничный от неожиданно оживившейся здесь торговли немало налогов в княжескую казну платит.

Все дружинники выглядели людьми бывалыми, опытными. Их коричневая форма была неброской, удобной, на шлемах были матерчатые чехлы, на кольчуги можно было набросить просторные сюркоты, [89] чтобы не блестеть на солнце. Значит, этих людей обучали бою, а не только строю. Иные рыцари из тех, что только поколения предков считают и знатностью меряются, до сих пор не могут преодолеть отвращения к камуфляжу и неброским цветам, вот и щеголяют их дружинники в сверкающих доспехах и мундирах попугайских оттенков. А в бою в любом укрытии представляют собой прекрасную мишень.

Интересно, кто это такой важный забрел в городок, что с ним аж три копья охраны? Надо будет пройтись вдоль стоянок машин: ведь рыцарь на грузовике не приедет. Наверняка пара вездеходов имеется, с гербами на капоте.

–  Охотник?
–  неожиданно прогудел рядом со мной гном в шоферском реглане.

Круглые противопылевые очки на кожаной ленте были подняты у него на лоб, в руках - гигантская пивная кружка. Гномы вообще любят зримые признаки своих профессий, вот и этот пальто с очками и перчатки без пальцев только в спальне снимает, наверное. Гордится, что шофер. Пальто-реглан его совсем новенькое, поскрипывает не только при движении, но даже от дыхания его обладателя. Поперек талии кряжистого гнома надет широкий ремень из толстенной кожи с клепками, на котором висит кобура с точно таким же, как у меня, «сорок четвертым», только рукоятка под гномью ладонь - широкую, но короткопалую. На груди бинокль. Зачем шоферу бинокль? Нужен, наверное.

Я кивнул и убрал под свитер бляху, которая так и болталась у меня на груди после визита в магическую лавку. Забыл убрать, отвлекся.

–  Хорошая работа, уважаемая, - сказал гном, солидно кивнув.

Он явно скучал и был намерен завязать разговор. Ну и я был не против. В отличие от многих других я к гномам отношусь очень хорошо, уважаю их за честность, а прижимистость… они всего трудом добиваются, вот и не склонны разбрасываться плодами трудов своих. Зато для пришлых гномы оказались самыми надежными союзниками. Обнаружив в нас таких же записных технократов, как и они сами, гномы решили сотрудничать, добрую волю проявили, в общем. И вскоре очень легко и быстро влились в систему строящейся людской промышленности, став ее неотъемлемой частью. Например, лак, которым гильзы покрывают, кто делает? Гномы. От первой и до последней капли, без них только латунные останутся. Многое они делают, без чего обойтись не можем. Да той же железной руды больше половины от них идет. А плавка стали? А сколько проката? А сколько медных рудников у них?