Чтение онлайн

Одна рука султана была сделана из чистого золота, внутренние части ее были механическими. Голгат успел поведать Солдату, что руку откусил крокодил, когда султан еще ребенком играл в протекающей по дворцовому парку реке. Теперь тот самый крокодил был его домашним животным, и султан с ним никогда не расставался. Он возил его с собой повсюду в хрустальном аквариуме, который стоял на повозке, запряженной шестью прекрасными буйволами мышастой масти.

Никто не мог сказать, какие отношения связывали султана с его питомцем. Кто-то говаривал, что владыка день и ночь пытает несчастное существо. Другие считали, что, поскольку в крокодиле находится часть самого султана, то он по праву должен пользоваться всеми правами, положенными правителю Офирии. Одно было известно наверняка: султан никогда не скармливал крокодилу врагов — это была привилегия его излюбленных собак. И потому логично было бы предположить, что близость султана и крокодила завязана на мистическом родстве душ.

Султан направился к своему шатру, и вокруг владыки засуетились слуги и рабы — точь-в-точь деловитые муравьи. Они безмолвно создавали удобства на пути султана: мужчины несли над его головой огромные зонтики от солнца, женщины разворачивали под его ногами ковры, чтобы украшенные драгоценными камнями стопы не касались земли. Рядом бежали дети с прозрачными, покрытыми капельками росы освежителями воздуха и дули в антилопьи пузыри, прикрепленные к проколотым бамбуковым шестам.

Шатер был огромен — почти такой же величины, как военные шатры карфаганской армии; его темно-синюю ткань украшали колокольчики, которые на разные голоса позванивали на легком ветерке. От края шатра на двадцать метров в стороны отходили навесы, дававшие тень прекрасным мужчинам и женщинам, чьи пышные одеяния говорили об их принадлежности к знати.

Едва друзья поравнялись с деревьями, Солдат стал свидетелем одной смерти.

Телохранители султана крепко схватили какого-то человека, зажав руками его рот и нос. Несчастного держали так до тех пор, пока его глаза не вылезли из орбит, а лицо не посинело. Затем, к немалому потрясению Солдата, в глотку пленника быстро втиснули осиное гнездо, единственным отверстием внутрь. Бедолага сделал рефлекторный вдох и с силой втянул в себя воздух, а вместе с ним целый рой ос. Насекомые тут же стали жалить его в глотку и легкие.

Человека швырнули на землю; он некоторое время бессвязно стонал и вскоре задохнулся от того, что внутренние органы раздулись до чудовищных размеров.

— Что он сделал? — спросил Солдат.

Султан плюнул на тело и прошипел:

— Он смотрел на мою жену.

— И только?

— Моя драгоценная Лунна Лебяжья Шейка купалась. Этот дьявол сделал себе костюм из собачьей шкуры и прокрался к краю бассейна. Она приняла его за одну из гончих. Мерзавец увидел мою дражайшую, в чем ее родила замечательнейшая из матерей. Знал ведь, что умрет ужасной смертью, и все равно не мог устоять перед чарами Лунны! Она так прекрасна, что мужчины теряют головы и все готовы отдать, лишь бы взглянуть на нее хоть одним глазком. Это произошло год назад. С тех пор нечестивца каждый день понемногу пытали. А сегодня по доброте душевной я даровал ему избавление от мук.

С неподдельной искренностью в голосе Голгат сказал:

— Вы очень добры, о повелитель.

Султан развел руки.

— Ну конечно же. Ведь я султан.

— Совершенно верно.

Султан проводил гостей в шатер и пригласил их рассаживаться. На каждый из многочисленных ковров можно было купить маленькое королевство. В тени, в глубине шатра, виднелись тусклые очертания продолговатой хрустальной емкости, из которой иногда доносился плеск воды.

Потягивая чай, Солдат попросил султана об услуге, объяснив, что его дорогая жена находится в плену в Уан-Мухуггиаге и ему требуется помощь султана в ее поисках.

Султан с энтузиазмом откликнулся на просьбу Солдата.

— Сами звезды послали тебя ко мне с этой бедой, — начал он взволнованно, — потому что моя собственная милая любимая жена тоже пропала и находится в плену у этого разбойника, у этой свиньи, Халифа Сильнейшего. Он устроил налет на мои дворец, когда меня не было. Той ночью я вырвал на себе все волосы и поклялся, что он умрет. Помоги мне вернуть мою любимую женушку, и я помогу тебе найти твою.

Солдат не слишком долго обдумывал это предложение, потому что знал, что от него ожидают быстрого ответа.

— Я сделаю все возможное, чтобы вырвать вашу жену из лап вора и похитителя Халифа.

— Сильнейшего. Халифа Сильнейшего. В пустыне очень много Халифов. Ты должен найти именного того, кого нужно, иначе мне попадется уродливая жена, и я не буду знать, что мне с ней делать. Если ты украдешь наложницу Халифа Лютого, мне придется отослать ее обратно, что будет унизительно для нас обоих. Если возьмешь любовницу Халифа Рыжего, мне придется бросить ее на съедение крокодилам, что ранит мои нежные чувства. Если украдешь возлюбленную Халифа Мучителя, моего брата, ты навлечешь на мою семью войну, и много людей падут жертвами меча. Нет-нет. Моя Лунна Лебяжья Шейка, самая прелестная женщина в мире, именно у Халифа Сильнейшего.

Солдат мельком взглянул на Голгата, на лице которого застыло блаженное выражение паломника, только что вернувшегося из похода по святым местам.

— Запомнил: Халиф Сильнейший. Я найду твою жену Лунну. А Лунна только одна, или их тоже много? Лунна Газелья Шейка, к примеру?

Султан был потрясен.

— Нет, конечно же, нет! Есть только моя Лунна.

— А в каком направлении лежат владения Халифа Сильнейшего?

— К западу. — Султан пристально посмотрел на лицо Солдата. — Да, я слышал, что у тебя синие глаза, каких не сыскать. Странно, очень странно. Хотя на прошлой неделе я слышал о человеке с точно такими же глазами, который ехал на восток. Караванщики встретили его по пути. Он говорил на странном-престранном языке. Ты слышал о нем?

— Я слышал о нем, но его личность остается для меня загадкой. Я даже видел его. Думаю, он хотел меня убить.

— Да, говорят, что он ищет человека с такими же глазами, как у него. Но все равно он направился на восток, а ты отправляешься на запад. Скорее всего, вы никогда больше не встретитесь. Мне рассказывали, что у него жестокое-прежестокое лицо — не такое, как у нас с тобой, а преисполненное злобой. Горькие мысли исказили его черты. Его сердце, мне сказали, полно ненависти.

— Не такое, как у нас с вами, мой повелитель.

— Нет. Мы милейшие из людей и ни на кого не держим зла. Мы исполнены добротой, как эти кубки наполнены вином. Впрочем, пора. Так пей же, пей, ведь облака, что ввечеру плывут, охотником накинут петлю света на башню во Дворце султана.

Трое мужчин поднесли к губам золотые кубки и испробовали вино, которое заставило бы и соловья петь ради еще одной капли.

— Последние твои слова… — промолвил Солдат. — Кажется, я где-то их уже слышал. Похоже на стихи. Мне это что-то смутно напоминает, что-то пробуждается в глубине сознания…