Поиграем?!
Шрифт:
— Да-а-а, — протянула я, засовывая очередную ложку в рот, — а потом папаня вас так оприходует, что бабы вам в принципе не понадобятся.
— Папаня? — Переспросили все хором.
— Романова Ярослава Арсеньевна, приятно познакомиться. — Ох, это незабываемое выражение на их мордах.
Смесь страха и уважения.
— Так, понты понтами, а с кресла слезь. Главный придёт…
— И уйдёт так же быстро. — Я улыбнулась.
— Слушайте, мужики, я эту мелкую рыжую тварь найти не могу. Весь дом оббегал, а эта сука куда-то запропастилась.
— А все самое важное всегда под носом. — Я махнула ложкой и отправила кусочек ему прямо на пиджак.
Получи, фашист, гранату.
На меня посмотрели очень зло и оскорбленно. Даже и слова не сказав, вышел из помещения.
— Зря ты так. — Сказал глазастый.
— Я смотрю не очень-то и верен он папане.
Они переглянулись.
— Ты права. Он сохнет по Лизе и выполняет любые её поручения.
— Дрессированная псина. Хм-м. — Я почесала подбородок ложкой и испачкалась.
Сначала они улыбались, а когда я почесала ещё и нос, заржали в голос.
— Злые вы. — Ложка от смеха дрогнула и упала прямо на полотенце. — Вот ж сцук!
Пока судорожно оттирала тортик от полотенца, мне на плечи лег тяжёлый пиджак.
Блондин отошёл в одной рубашке и стыдливо покраснел.
— Господи, тебе сколько лет, что ты краснеешь, как девка на первом свидании? — Я застегнула пиджак, закатала рукава и стянула грязное полотенце.
Мужики загоготали.
— Да молодой он совсем. Двадцать два ему всего-то. — Ответил тот, что со шрамом.
— М-м-м, и правда совсем молоденький. — Я похотливо облизнула серьгу.
Мужик завис, как и блонда. У них это общее?
Нда, если они будут так ржать, то пропустят и нашествие пришельцев.
— Так, мелкая, прыгай отсюда, работать мешаешь. — Отсмеявшись, сказал мужик со шрамом.
— Вы хоть представьтесь, ради прикола.
— Коля. — Это тот, что со шрамом.
— Марк. — Глазастый.
— Саша. — Буркнул блондин.
— О, явление Христа народу: акт второй! — Воскликнула я, поворачиваясь к говорившему
И снова мужики заржали.
Помахав им ручкой, я вышла из наблюдательной и пошла к себе в комнату.
Блонда уползла к себе, а я, переодевшись, пошла обследовать дом.
На сколько я помню, библиотека и рабочий кабинет папани были на третьем этаже. Второй полностью жилой, а на первом огромная гостиная, столовая, кухня, игровая, спортзал, в общем, все, что нужно нормальному мужику.
Библиотека нашлась довольно быстро.
Да, такая же, как я помню.
Те же огромные стеллажи и каминище. Любимый красный бархатный диван с деревянными подлокотниками, на которых вырезаны наши с Россом имена.
Я помню, как он украл раскладной нож у одного из охранников и пришёл сюда, в надежде спрятать, а я подкараулила нужный момент и испугала братца. А за то, чтобы я не рассказывала охраннику о ножичке, он предложил увековечить, так сказать, наши имена.
А я, не будь дурой, согласилась. Вот и нацарапали мы наши имена на этой деревяшке.
Улыбнувшись, я прошлась пальцами по корешкам старых книг.
Я помню, как мама нам читала именно в этой комнате.
Разводили огонь в камине, брали мармеладки и ложились с братом на огромную шкуру медведя на полу, а мама садилась на диванчик и вслух читала нам Толкина. А потом приходил папа, ложился между нами и тоже слушал маму.
Это одно из самых светлых воспоминаний.
Да, папа тогда был очень добрым.
А ведь я так и не узнала, что тогда произошло, и почему папа так поступил с нами.
Эх, не время это для грустных мыслей, не место.
Найдя любимую книгу среди пыльной библиотеки, я уселась перед камином, разводить который не стала, и открыла на самой первой странице.
Всегда любила Хоббита. Смелый парень пускается в великое путешествие. Чем не крутая история?
На телефон пришло сообщение.
«Все живы?» — Мама.
« С кидаловом не разговариваю»
«Это с какой стороны я-кидалово?»
«С такой! Оставить меня с этими суками с мозгом как у новорожденной рыбки было жестоко.»
«Не визжи, даже здесь слышно. А что я могу сделать? У меня контракт! Ниче с тобой не будет, не маленькая»
«Женщина, раздражаешь»
«Аналогично, — уверенна, она улыбается, — в общем слушай: я буду через месяц, развлекайся, пока можешь. На твой день я уже купила тебе гитару и нереально дорогущие краски. Люблю, дорогая, с твоим днем.»
От маман, от даёт!
Краски, что ж за краски-то такие дорогущие. Интересно прям.
Захлопнув книгу, я посмотрела на маленькие антиквариатные часы, которые показывали шесть вечера.
Епрст, это скок я тут сидела?
Твою мать! Я подскочил с дивана я понеслась в комнату. Меня же Стужев ждет, точнее, моего звонка.
Натыкав на экране нужный номер, я прижала смартфон плечом к уху и стала натягивать джинсы.
— Приветик, зая, а я все ждал, когда ж ты позвонишь.
— Слушай, жертва пьяной акушерки, верни телефон брату, пока я не приехала и ты не лишился прямого продолжения себя. Я надеюсь, мы поняли друг друга.
Поняли, ибо трубка перекочевала законному владельцу.
— Ты знала, что меня ужасно заводит когда ты грубишь?!
— Нет, но если бы знала, грубила бы постоянно. — Я улыбнулась и принялась зашнуровывать берцы.
— Тебя забрать?
— Было бы неплохо, ты ж знаешь, где мой братишка живёт?
— Обижаешь. — Чувствую, что он улыбается.
— Кстати, ты не знаешь, где он?
— Без понятия.
— Ладно, — тяжелый вздох удержать не удалось, — позвонишь, когда подъедешь.