Поиграем?!
Шрифт:
— Ярослава, угомонись. — Ледяным тоном приказал батя. Где, кстати, Кастрюлю носит?
В кресле, напротив рабочего стола за которым сидело само Зло, сидел батин клиент. Толстенький, лысенький. Представляю его сынка… Бр-р.
Рожа у него, кстати, знакомая…
— Патроны дорогие… предупредительного выстрела не будет. — Предупредила я, держа дробовик за цевье и встряхивая его, перезаряжая. — А теперь, соизвольте объяснить, какого хуя тут происходит? — Спросила и направила дуло прямо на него.
– Убери оружее.- На его лице не дрогнул ни один мускул, а вот его клиент просто трясётся от страха.
— Слушай ты, аквариумная рыбка с мозгом новорожденной креветки, быстро объяснил, что за хуйня со свадьбой?
— Па, я не нашёл Ростислава, мне кажется, он прячется от меня. — Писклявый голос и дверь открывается, а меня передергивает от злости.
— А, Снуппи, это ты! Давно не виделись! — Злобно протянула я, переводя дуло на него. — А мы тебе тут место в первом ряду оставили.
— Ой, Ярочка, я это… пойду! — И он попытался свалить.
— На диван! Живо! — Рявкнула я, снимая дробовик с предохранителя.
Если до этого был шанс, что я блефую, то сейчас нет и процента!
— Ярослава, убери оружие и выйди!
— У тебя сейчас мозг через дырку в черепе выйдет. — Рявкнула я. — Значит так, говорю один раз, и попрошу запомнить всех вплоть до склероза: ни за кого я замуж не выйду! Ни сейчас, ни через пять лет! — Проговорила я, не отрывая взгляда от отца. — А если вас что-то не устраивает, то можете коллективно у меня отсосать!
— Ярослава! — Взревел батя, а я не стала терпеть…
Надеюсь, он был разряжен…
Но дробовик был заряжен. Только я не понимаю, почему горохом… Но, не будем о грустном.
Будем о веселом — я снова сломала отче нос!
Да я просто босс!
— В следующий раз пули будут настоящие! — Предупредила я отца, который зажимал рукавом дорогого пиджака кровоточащий нос.
Ну, и напоследок, раз дробь ненастоящая, я выстрелила Снуппи прямо… Туда…
В общем, бабы ему больше в принципе не понадобятся!
И, под завыввание парня, гордо покинула кабинет с дробовиком в руке и злым Зефой на плече.
— Мама, не начинай! — Предупредила я женщину, уже открывшую рот для зачтения морали. — Бате лучше помоги! Я ему снова нос сломала! — И уже проорала почти на весь дом: — И никто не смеет мной командовать!
И, отдав дробовик трясущемуся брату, пошла в свою комнату.
И, как назло, у меня зазвонил телефон.
Не жизнь, а сплошное разочарование!
— Алло!
— Что случилось? — Напряженно спросил Никита, шурша чем-то.
— Что? Нет, ничего. — Весело ответила я, падая на диван в своей комнате, и закидывая ногу на спинку.
— Романова, не ври мне! — повысил голос он.
— Никит, ну, правда ничего такого не произошло! Серьёзно.
— Я сделаю вид, что поверил. Чем занимаешься?
— Ну, планирую сбросить пар рисованием. Тем более, я умею это делать.
— О, да, я знаю. Моя задница в твоём исполнении выглядит шикарно! — я подавилась воздухом. Когда это он был в моей комнате и видел рисунки? — Помнишь, когда я тебе паука в сумку подсунул? — я поежилась при воспоминании, о этом мохнатом и ужасном существе. — Вот, и тогда я пришел тебя успокаивать, и случайно увидел твои рисунки в карандаше.
— Дурак! — буркнула я, завязывая фартук и, подключив наушники и засунув телефон в карман передника, села за стол, предварительно открыв окно, запуская в комнату холодный зимний воздух.
Так, за беседой с Никитой, я провела почти четыре часа! Я смогла нарисовать его в полный рост!
Это выглядело шикарно:
Раздетый по пояс, а самую интригующую часть прикрывает полотенце, которое он придерживает правой рукой, а левой поправляет чёрные волосы. И стоит он в пол-оборота. Охуенно получилось! Углем, а глаза яркие, голубые!
Надо будет спрятать по глубже, а потом по-тихому дрочить на этот рисунок.
— Ну, как я получился?
— С чего ты взял, что я рисовала тебя? — Спросила, пряча рисунок глубоко в шкаф.
— Ну ты сказала: «Надо будет спрятать по глубже, а потом по-тихому дрочить на этот рисунок», вот я и подумал, что про меня, иначе, если там не я, я вам обоим руки вырву. Мы друг друга поняли, Ярослава? — Жестко, безапелляционно, безжалостно, но с такой нежностью. Че-ерт.
— Д-да…
— Вот и прекрасно! Ладно, Ярусь, иди спать, а то поздно уже, а нам в школу завтра. Ты, кстати, знаешь, что у нас матан спаренный?
— Неа, а почему?
— Историчка заболела, вот нас на Ваньку и сгрузили.
— Ты только при нем его так не называй, — хихикнула я, закрывая окно и раздеваясь. — А-то он тебе ноги вырвет, и скажет, что так и было. Он одного парня без парашюта из кабины выкинул за такое фривольное обращение, потом поймал, правда, но парень до сих пор его только по имени-отчеству называет. И заикается иногда.
— Хорошо, я учту, — шепотом сказал этот индивид, по которому сохнут все девки нашей школы. — Спокойной ночи, Яр.
— Спокойной. — И, скинув телефон на прикроватную тумбочку, уснула.
Ещё утром, когда я не смогла нормально вдохнуть носом по причине его заложенности, я поняла, что день — полное дерьмо.
Чёрт, все-таки продуло вчера.
С дикой слабостью, головокружением и сопливчиком у носа, я вышла из дома.
— Мать, ты в норме? — Спросил у меня Валя, открывая дверь.
— Неа, я честно сейчас сдохну. Постели мне коврик. — Жалобно попросила я, на что водитель лишь усмехнулся.
Всю дорогу до школы я честно проспала.