Пока бьют часы
Шрифт:
«Как бы мне выбраться на волю? — думал тем временем Лесной Гном. — Мягкая рыхлая земля, нежные корни, немного выше — трава. И маргаритки. Розовые и белые. А мой маленький домик с крылечком, дверь и замок на ней. Сколько во всём этом очарования. И всё это бросить, чтобы посмотреть на этот холодный равнодушный дворец? О, как я жестоко наказан! — Гном тихонько всхлипнул. — Вот еще незадача, я, кажется, опять потерял носовой платок…»
— Ой! А я тебя вижу, папочка! — вдруг сказала принцесса.
— Что?! Что?! Не может быть! — задохнулся король.
Он бросился к зеркалу. И — о ужас! В солнечном луче, среди золотистых пылинок, мерцающих искрами, плавало какое-то мутное облако.
— Какое несчастье! — простонал король. — И надо же, именно сегодня…
— И тебя, мамочка, я тоже вижу, — сказала принцесса. — Не так хорошо, как папочку, но все равно вижу.
Королева взвизгнула и нырнула под одеяло.
— Отчего же эта беда, отчего? — всхлипнула она.
— Отчего, отчего! — с досадой передразнил её король. — А оттого, моя милая, что колпаки-невидимки не стирались уже пять лет. А от грязи, сама знаешь, они теряют свои волшебные свойства. Немедленно, моя радость, вылезай из-под одеяла и берись за стирку!
— Что ты! Что ты! — со слезами в голосе воскликнула королева. — Я не могу их стирать, не могу! Какой ужас!
— А как же твои придворные дамы? Они же сами стирают свои колпаки-невидимки. Чем ты хуже их?
— Хуже?! Я лучше их! И… и поэтому я не могу их стирать. К тому же, к тому же я даже не знаю, как это делается.
— Кажется, белье сначала гладят утюгом, а потом кладут в воду, — неуверенно сказала принцесса.
— Да нет же, — с раздражением возразил король. — Ты всё путаешь. Сначала белье трут мылом. Потом гладят. А потом уже бросают в кипяток.
— Как это все сложно, — простонала королева. — Но мне кажется, его сначала вешают на верёвку. Это самое главное.
— Вешают? Тогда, может быть, поручить стирку нашему палачу? — предложила принцесса. — Он умеет вешать.
— Ах, как она ещё наивна! — сквозь зубы пробормотал король.
— Принцесса должна быть наивной! — набросилась на него королева. — Во всяком случае, девочка права. Надо найти какую-нибудь придворную даму и приказать ей…
— Нечего сказать, отлично придумала, — рассердился король. — Что ей стоит нас околпачить? Украсть наши колпаки! А если она невидима, как мы будем её искать?
— Тогда, может быть, нанять какую-нибудь другую женщину, у которой нет колпака-невидимки?
— Ах, замолчи, пожалуйста! Это тоже опасно.
— Значит, мы не будем сегодня танцевать? — всхлипнула принцесса.
Маленький Гном подвинулся, чтоб не мешать мышке с бархатной шкуркой подметать свою норку. Надо сказать, что они вполне мирно жили в мышиной норке и часто засиживались за полночь, обсуждая все дворцовые новости.
Мышку звали госпожа Круглое Ушко. Она была очень опрятна, и в норке у нее всё так и блестело. Каждое утро она давала Лесному Гному чистый носовой платок.
Вдруг король громко хлопнул себя по лбу. Госпожа Круглое Ушко чуть было не уронила горячий кофейник.
— Придумал! Придумал! — с торжеством воскликнул король. — Вот это мысль! Поистине королевская мысль. Я придумал, как найти прачку! Она выстирает наши колпаки-невидимки. И она не украдет их, потому что… Но тсс! Это государственная тайна!
Король позвонил в колокольчик и громко крикнул:
— Позвать ко мне министра чистого белья!
Глава 2
Татти приходит в город
— Эй, девчонка, прочь с дороги!
Татти едва успела отскочить в сторону. Тяжёлые копыта лошадей со звоном ударили о мостовую. Большая карета с блестящими стеклами остановилась.
В ту же секунду в воздухе свистнул кнут. Татти вскрикнула от боли. Ей показалось, что её разрезали пополам.
В карете кто-то засмеялся, задвигался.
— Посмотрите, какая смешная деревенская девчонка! — с насмешкой сказал женский голос.
— Какие глупые круглые веснушки! — отозвался второй голос.
— Какие некрасивые зеленые глаза! — добавил третий. — А эти растрёпанные кудряшки? Ха-ха-ха!
Татти подняла голову и заглянула в карету. Но в карете никого не было. Карета была пуста. Татти увидела малиновые бархатные подушки, тиснёную золотом кожу.
Потом Татти увидела, что на козлах нет кучера. Концы вожжей висели в воздухе и шевелились в пустоте, как живые.
Но Татти ничуть не удивилась. Ведь она не в первый раз была в городе. К тому же ей сейчас было слишком больно. Особенно когда она шевелила лопатками.
— Ничего… — прошептала Татти. — Ничего, до свадьбы заживёт.
Конечно, Татти вовсе не собиралась выходить замуж. Ведь ей исполнилось только одиннадцать лет. Но так любила говорить тётушка Пивная Кружка. Она была хозяйкой трактира «Три жёлудя». Трактир находился как раз напротив дома, где жили братья Татти. Когда девочка приходила в город, она всякий раз забегала в трактир «Три жёлудя». Тётушка Пивная Кружка сажала её на низкую скамейку, и уж всегда у неё находилось для Татти что-нибудь вкусное.
Татти быстро пробежала темный переулок и вышла на рыночную площадь. Здесь стоял шум голосов, беспечно звякали монеты. Бледные женщины продавали румяные яблоки, а худые старушки — жирных поросят.
Между рядов с надменным видом ходили богатые горожанки. За каждой — девочка-служанка с большой плетёной корзиной.
Вдруг на деревянный помост вскочил человек в полосатой одежде. Он громко протрубил в сверкающую трубу. Солнце повисло на трубе золотой каплей.
Полосатый человек сплюнул на помост и закричал: