Чтение онлайн

Мы свернули на боковую улочку и припарковались перед одним из немногих старых зданий в округе. Под старым я разумею постройку 1930-х годов — судя по всему, свою жизнь этот дом начинал как учебное заведение.

— Раньше здесь была школа, — подтвердила Хелен Росс, — но сейчас это жилой дом с очень неплохими квартирами.

Вариант, присмотренный для меня Хелен Росс, располагался на втором этаже, в самой глубине здания. («Но по утрам здесь все равно очень солнечно».) Как и договаривались, это была маленькая однокомнатная квартира-студия — площадью самое большее двести пятьдесят квадратных футов, — но после ремонта и очень мило обставленная. Гладкие кремово-белые стены. Тонированный деревянный паркет. В отгороженном углу современная кухня со всем необходимым. Ванна с туалетом современные, в серо-голубых тонах. Диван с темно-серой обивкой. Кресло в тон, с подставкой для ног. Двери от пола до потолка, за которыми прячется широченная складная кровать с довольно-таки жестким матрасом. Кофейный столик во французском стиле, рядом с ним два венских стула темного дерева.

— А вот здесь очень удобный встроенный шкаф. Стиральные машины здесь в общем пользовании, в подвале. У этой стены, рядом с окном, хорошо встанет письменный стол. Есть подключение к Интернету и телевизионной антенне…

Я не смотрю телевизор, и компьютера у меня больше нет, чуть не перебила я, но решила промолчать, чтобы не показаться помешанной, которая объявила войну электронике.

— А если вы решите заключить договор на два года, можно снизить цену на сотню в месяц, так что выйдет шестьсот двадцать пять.

— Заметано, — решила я.

Но от меня все равно требовалось подтверждение моей платежеспособности. Поэтому наутро я по телефону связалась с Лоренсом Филипсом, менеджером соммервильского отделения банка «Флит-Бостон», в котором лежали мои деньги. Раньше мы всего несколько раз общались с ним лично, и, хотя он сразу снял трубку, мой звонок, как мне показалось, его неподдельно удивил.

— Я слышал, что вы уехали из Бостона… говорили мне и о вашей ужасной утрате… Мне так жаль. Не знаю, получили ли вы мое письмо с соболезнованиями…

— Я не могла их читать… ни одно из них.

— Как я вас понимаю. Чем могу быть вам полезен?

— Вы умеете хранить секреты, мистер Филипс?

— Если только речь не идет о чем-то противозаконном.

— О, ничего противозаконного. Просто это касается моего местонахождения.

И я рассказала ему, что перебралась в Калгари, не упоминая о неудавшейся попытке самоубийства…

— Мне просто нужно, чтобы вы переслали риэлтору по факсу выписку с моего банковского счета и письмо, подтверждающее, что я ваш давний клиент с хорошей репутацией и так далее…

— Я сделаю это с радостью.

— Но еще я хочу просить вас никому не рассказывать о том, где я теперь поселилась.

— Даю честное слово.

Ближе к вечеру мне в гостиницу позвонила Хелен Росс и сообщила, что нужные бумаги от Лоренса Филипса получены, так что завтра с утра можно будет подписать договор. Я должна буду внести плату за месяц в качестве задатка и оплатить вперед еще один месяц.

— Не возражаю, — ответила я.

На другой день мы встретились прямо в квартире. Я подписала договор. Затем передала Хелен тысячу двести пятьдесят долларов наличными. И отправилась по магазинам. По совету Хелен я на несколько дней взяла напрокат машину — ее знакомый из местного отделения «Аламо», известной фирмы по прокату автомобилей, оформил для меня субдоговор на три дня за сто долларов, включая налоги и страховку (для меня имел значение каждый потраченный доллар). Еще Хелен Росс подсказала мне, как добраться до торгового центра «Чинук», оказавшегося всего в пятнадцати минутах от моего нового жилья, и сказала, что там я смогу обзавестись решительно всем необходимым.

Перед тем как мы распрощались, она положила мне руку на плечо и сказала:

— Мы обычно наводим справки о своих клиентах. Я заглянула в Интернет, чтобы получить сведения о вашей профессиональной деятельности. Но прочла еще и о вашей трагедии.

Я мгновенно напряглась… и отчаянно захотела перенестись куда-нибудь подальше от этого места.

— Мне так жаль, — продолжила она. — Не знаю, как выразить…

— Пожалуйста, не надо, — оборвала я ее.

Хелен отдернула руку:

— Простите меня. Я не думала лезть вам в душу.

— Вы и не лезете мне в душу. Просто…

Вот как устроен сегодняшний мир. Знакомишься с кем-то, узнаешь, что у него есть научные работы, решаешь с ними познакомиться через Гугл, а обнаруживаешь…

Но осознав это, я лишь утвердилась в намерении свести к абсолютному минимуму любые контакты с окружающими меня людьми: не могла я выносить сейчас сочувствия и доброты, в какой бы форме они ни проявлялись. Люди вечно лезут с расспросами. Даже если их вопросы вполне доброжелательны, это все равно вопросы.А вопросы требуют ответов. А ответы ведут к…

Поэтому я решила полностью уйти в себя.

Но сначала нужно было купить все необходимое для моего нового мирка площадью двести пятьдесят квадратных футов.

«Чинук» ничем не отличался от любого другого торгового центра — те же торговые марки, те же бутики и магазины, навязчиво призывающие приобретать всевозможные, как правило, ненужные вещи. Все же мне удалось найти хозяйственный магазин, где были куплены два комплекта темно-серого постельного белья, две подушки, одеяло и два серых покрывала, кофеварка, несколько кастрюль и сковородок, набор белых тарелок, столовые приборы, бокалы. На все я истратила без малого тысячу и за эти деньги оснастила квартиру практически всем необходимым, если не считать небольшой стереосистемы, которая обошлась мне в дополнительные две сотни.

Я вернулась домой. Распаковала все. Включила стерео. Нашла «Си-би-си Радио 2» — канал классической музыки. Устроилась в кресле. Вдруг все снова навалилось на меня, и я просто не могла перестать реветь, пока не почувствовала, что совершенно измочалена и остается только одно — отправиться в ванную, умыться холодной водой, потом схватить куртку и ключи от машины и…

Ехать.

В последующие два с половиной дня, пока у меня была машина, я решила воспользоваться этим преимуществом и… поездить.

Я как можно полнее обследовала все закоулки Калгари. Что же я обнаружила?

Тот таксист, что вез меня в самый первый день в Калгари, был совершенно прав — город расползся. Как и все раскиданные поселения — особенно в прериях, — он местами производил впечатление построенного наспех, небрежно и бездумно. В нем не чувствовалось истории, прошлого, недоставало узнаваемых мест — словом, у города не было своего лица. В букинистической лавке на Семнадцатой Юго-Западной авеню я обнаружила старинные фотографии Калгари тысяча девятьсот двадцатых годов. На них передо мной предстал шумный североамериканский город, некая смесь пограничного поселения с «завитушками», характерными для Чикаго начала прошлого века. Не считая нескольких осколков прошлого в центре, остальное было снесено и заменено башнями из стекла и бетона. Были кое-какие интересные пригороды. В Кенсингтоне — районе, выходившем к реке Боу, — нашлись великолепный книжный магазин, кинотеатр в старом здании, где крутили артхаусные фильмы, несколько отличных кафе; в общем и целом атмосфера здесь напоминала Кембридж. Рядом находились еще одно симпатичное место под названием «Миссия», с бутиками и ресторанчиками ничуть не хуже, и Инглвуд — квартал оптовых магазинов, расположенный совсем недалеко от «сердцевины» (так называли центр города практически все жители Калгари), заметно тяготеющий к тому, что шикарные журналы по дизайну называют чердачным стилем.