Чтение онлайн

В результате я даже почувствовала странную благодарность к этой Милдред. Доведя меня до белого каления, она вынудила меня совершить то, что я категорически отказывалась сделать даже во время своих бесед с доктором Айрленд… в сущности, я чуть ли не впервые произнесла вслух эту страшную, но неоспоримую правду: моя дочь умерла.

Я повторила ее через несколько дней, придя на прием к врачу. Моим доктором — ее звали Салли Гудчайлд — оказалась женщина лет сорока с хвостиком, спокойная, искренняя и, как я быстро поняла, отличный диагност. Войдя в кабинет, я почувствовала на себе ее внимательный взгляд.

— Итак, Джейн, — заговорила она, изучив заполненный мной бланк анкеты, — вы у нас новенькая. Как я понимаю, вы вообще в Калгари недавно. И у вас проблемы со сном, даже несмотря на ежедневный прием тридцати миллиграммов миртазапина. Что ж, не будем ходить вокруг да около…. депрессия сильно запущена?

— Я просто не могу уснуть.

— Если вы не можете уснуть, приняв миртазапин, это говорит о серьезной депрессии. А врач, который в первый раз выписал вам снотворное, он наблюдал вас в Штатах, да?

Я кивнула.

— Скажите, есть ли какое-то причинное объяснение, как мы, медики, любим выражаться, другими словами, было что-то, что вызвало у вас депрессию?

И я снова выговорила это:

— Моя дочь Эмили…

Я закончила фразу, после чего надолго замолчала, внимательно изучая свои руки. Доктор Гудчайлд была явно взволнована услышанным и, к чести ее будь сказано, даже не старалась этого скрыть.

— Какой ужас, — сказала она. — Теперь меня не удивляет, что эта доза миртазапина не оказывает действия.

— Мне необходимо наладить сон, доктор.

Миссис Гудчайлд спросила, не хочу ли я записаться на прием психотерапевту.

— Это я уже проходила. И не так уж помогали мне эти разговоры.

— Вы сейчас работаете?

Я мотнула головой. С минуту доктор обдумывала это, потом сказала:

— Вот что, я увеличу вам дозу снотворного еще на пятнадцать миллиграммов, но хочу попросить вас всерьез подумать о том, чтобы начать работать. Это поможет вам собраться и придать смысл каждому дню.

— Мне вовсе не хочется собиратьсяи придавать смысл.

— А чего вам хочется, Джейн? Что могло бы вам помочь в этой ситуации?

— Что могло бы мне помочь? Моя дочь. Живая.

— Но это невозможно.

— И поскольку я не сумела себя убить… хотя мечтаю об этом каждый час, каждый день…

— Вы считаете, что струсили, обвиняете себя в малодушии?

— Как ни странно, да.

— А вот мне кажется, что выбрать жизнь, понимая, что чуда не произойдет… ведь это почти героизм.

— Нет, ничего героического в этом нет.

— Думайте как хотите. Однако вы сделали выбор, решили жить. А вместе с выбором пришло и осознание: чуда не произойдет. В такой ситуации есть только одно средство, одно противоядие, которое хоть и не может вывести из организма весь яд, но способно принести временное облегчение.

— И что же это за противоядие?

— Найдите себе работу.

В Калгари было множество предложений работы. Что ни неделя, в «Геральд» публиковали статьи о нехватке рабочей силы — о том, что в Бумтауне некому трудиться на раздаче в закусочных и драить полы шваброй… и даже учить детей.

Я внимательно просматривала страницы газет с объявлениями о работе. Посетила несколько агентств по трудоустройству. И вправду учителя требовались. Я быстро поняла, что с моей квалификацией найти место смогу без труда. Но поняла и то, что в этом случае придется каждый день стоять лицом к лицу с учениками, разговаривать с ними. Придется общаться с детьми. Пусть даже это будут подростки из старших классов, без пяти минут студенты, все равно они дети. Это пока что было для меня слишком тяжким испытанием.

Но потом, по чистой случайности, я узнала о существовании Центральной публичной библиотеки. Я на велосипеде направлялась в О-Клер, чтобы попасть на дневной сеанс в тамошнем многозальном кинотеатре, а по дороге решила заскочить в китайский квартал и перекусить порцией димсам. [96] Для этого пришлось изменить маршрут — я свернула налево по Маклеод Трейл (Трейл, или тропа, — типичное название многих оживленных улиц в Калгари) и поехала по неприглядному кварталу, состоявшему из каких-то учреждений. Прежде я не раз уже проезжала здесь, но не обращала особого внимания на то, что за организации находятся в этих казенных домах. На этот раз я почему-то задрала голову и прочла надпись на табличке, гласившую: «Центральная публичная библиотека». Я притормозила и спешилась. Здание библиотеки было сплошь бетонным, с узкими, почти тюремными окошками. О чем только думали муниципальные власти, когда принимали такой чудовищный проект? Тем не менее я защелкнула замок на велосипедной цепи и вошла в здание. Там в вестибюле на доске объявлений висел листок:

При сорокачасовой рабочей неделе платить обещали по двенадцать долларов за час. Предпочтение отдавалось кандидатам с «библиографическим образованием и опытом работы по специальности», однако это не было обязательным условием. В настоящий момент имелось три вакансии, резюме нужно было представить…

Ниже значилось имя — миссис Джеральдина Вудс, заведующая библиотекой.

Я вошла в библиотеку и спросила, есть ли у них компьютерный зал.

— Спуститесь на нижний этаж, поверните налево. Но за доступ в Интернет мы берем два доллара в час.

Я не собиралась выходить в Сеть. Просто хотела воспользоваться текстовым редактором и принтером. За час я составила свое резюме и написала заявление на имя миссис Вудс. Закончив, я уже готова была распечатать его, и тут мне пришла в голову простая мысль: как же она со мной свяжется, если у меня нет телефона? Хотя мне по-прежнему категорически не хотелось обзаводиться этим средством коммуникации (впрочем, бесспорно удобным), было очевидно, что заявление, в котором не указан номер телефона, вызовет вопросы и, возможно, навлечет на меня подозрения в том, что я веду странную жизнь, как Унибомбер. [97] Лучше уж покориться неизбежному и приобрести мобильник.