Чтение онлайн

Женщина смотрела на него подозрительно — это выражали не только ее глаза, но и острый, как бы принюхивающийся, нос. Пума улыбнулся.

— Благодарю вас, — с достоинством произнесла донья Матильда.

— Не за что.

— Как же «не за что», молодой человек. Ведь вы спасли мне жизнь.

Пума пожал плечами. Женщина оглянулась:

— Где донья Кармен… — она остановилась. — Кармен… Боже, моя Кармен!

Очевидно, то, что она вспомнила, было страшно для нее:

— Кармен, моя бедная, бедная Кармен!

У Пумы все внутри сжалось от этих причитаний.

— Что вы видели? — спросил он, страшась ответа.

Она повернулась к нему, ее глаза блестели от невыплаканных слез:

— Индейцы. Один из них с большой головой и маленькими глазками.

Пума по описанию узнал Злого.

— Он посадил ее на лошадь и повез. Когда я побежала за ней, он отшвырнул меня, как собаку.

Конечно, это был Злой.

— Сколько человек было с ним? — Пума надеялся, что его спокойный тон погасит возбуждение бедной женщины.

— Шестнадцать-семнадцать, точно не знаю. — Она смотрела на него умоляющим взглядом. — О, пожалуйста, сеньор, пожалуйста, прошу вас, поезжайте за ней. Помогите Кармен!

Он внимательно посмотрел на нее:

— А как вы? — Он оглянулся вокруг. — Вы одна в этом каньоне. О себе вы подумали?

Она покраснела:

— Конечно, молодой человек. Но донья Кармен сейчас в большей опасности, чем я.

Пума сурово улыбнулся. Ему понравилась самоотверженность этой женщины. Но совесть не позволила бы ему оставить ее здесь одну, в таком состоянии. Если даже он сделает какое-то укрытие для нее и оставит немного еды, с тем, чтобы вернуться за ней после того, как разыщет Кармен, — кто поручится, что с ним ничего не случится, что его не ранят, не убьют… А тогда никто не сможет найти эту женщину в никому не известном каньоне. С другой стороны, если он отвезет ее сейчас к каравану, он потеряет драгоценное время, а надо бы немедленно ехать по следам тех, кто увез Кармен. Что же делать? Он снова сел на корточки, задумался и закрыл глаза. Открыв их, он встретил ее ожидающий взгляд.

— Поехали, — сказал Пума, вставая. Он подвел женщину к гнедому. Когда он усаживал ее на широкую спину коня, тот повернул голову, тяжело задышал и зафыркал. Пума быстро обернулся и стукнул жеребца по носу, не сильно, но чтобы гнедой понял, что кусаться не дозволено. Конь дернул головой и одним глазом изучающе посмотрел на хозяина. Усадив донью Матильду, Пума вскочил в седло сам, и они тронулись.

— Куда мы едем? — спросила женщина.

— Я отвезу вас к каравану.

Пума взглянул на солнце. Оставалось еще достаточно времени, чтобы до захода солнца доставить женщину к каравану, а затем вернуться в каньон и выйти на след похитителей.

Он погнал коня аллюром, понимая, что промедление может стоить Кармен жизни. Он только надеялся, что у нее хватит сил выдержать все, что ни придумает Злой. Гнедой, казалось, без усилий увеличивал скорость, а Пума шептал молитву: «Ши Цойи, за эту прекрасную, сильную лошадь благодарю тебя, ихедн. И помоги мне поскорее найти Кармен. Ихедн».

Кармен была глубоко потрясена всем случившимся. Ее захватили в плен, разлучили с доньей Матильдой, увезли, бросив на спину лошади, растрясли все кости в скачке по бесчисленным холмам и каньонам — и она уже ничего не воспринимала — она пребывала в состоянии шока. Она не замечала красных, золотых и розовых красок заката, которые охватили полнеба, когда они проезжали по очередной гряде холмов. Она не слышала гортанных мужских голосов вокруг себя. Она полностью ушла в себя, отчаянно пытаясь осознать, что же с ней произошло. Однако ее мысли никак не выстраивались в нужном порядке. Она чувствовала, что все ее тело онемело. Она могла только держаться за черную гриву лошади, на которой ее везли. Ее тело раскачивалось в такт движению коня, но ее чувства не возвращались к ней. Как могло все это случиться? Медленно, как бы ощупью, ее мысли выплывали из тумана, охватившего ее мозг. Как это могло случиться со мной?

Наконец, в очередном каньоне они остановились. Индейцы загнали табун украденных лошадей в загон, грубо сколоченный из деревянных жердей в самом узком конце каньона. Остекленевшие глаза Кармен безучастно на все взирали. Она только слегка удивилась, увидев около десятка конусообразных хижин возле ручья.

Это было что-то вроде крошечной деревушки. Три индианки появились из трех хижин и подбежали, чтобы встретить своих мужчин. Кармен смотрела на них, почти не воспринимая того, что видела. Когда одна из женщин подошла к Кармен и уставилась на нее узкими черными глазами, та равнодушно встретила ее взгляд. Женщина что-то сказала другим и отошла. Так же равнодушно Кармен глядела ей вослед.

Кармен все еще сидела на лошади, как бы приклеившись к ее спине, но больше никто не подходил к ней и ничего не говорил. Все это показалось Кармен странным, но ведь не менее странным было то, что уже произошло с ней. Она все еще чувствовала онемение во всем теле и подумала, что, вероятно, какая-то критическая стадия всеподавляющего ужаса, длившаяся так долго, прошла, и наступила другая стадия, когда можно просто дышать, двигать ногами и руками — без мыслей и без чувств.

Поняв, наконец, что никто не собирается подходить к ней и разговаривать, Кармен осторожно стала спускаться с лошади, ее окоченевшее тело скользнуло по лошадиному боку и опустилось на землю. Ноги не только не хотели держать ее, но еще и противно дрожали.

Немного погодя она уже смогла встать на ноги и оглядеться. Индейцы занимались лошадьми, скотом, разжигали костры возле своих хижин. На нее никто не обращал внимания.

Юноша-индеец подошел и дотронулся до нее поводком. Она с трудом нашла в себе силы, чтобы взглянуть на него. Он ухмыльнулся и подмигнул ей. Потом он увел кобылу, а Кармен осталась стоять. Что теперь? —подумала она и опустилась на песок, прислонившись спиной к камню. За этим камнем индейцы смеялись, болтали и занимались своими делами.

Кармен выглянула из-за валуна. Она увидела, как два индейца выбрали одну из коров и ловко прикончили животное. Она отвернулась, когда они начали разделывать тушу, так как при виде окровавленных внутренностей все то, что еще оставалось в пустом желудке Кармен, подступало к ее горлу.

После этого в лагере наступило заметное оживление: мужчины и женщины жарили большие куски мяса, ходили от костра к костру, мужчины затевали борьбу. Дух веселья и праздника царил в деревушке, но Кармен не участвовала в этом. Она легла на песок.