Чтение онлайн

Пума вглядывался в горизонт. Он полагал, что через час они достигнут пригорода Санта Фе. У них было время, чтобы выкрасть Кармен и доскакать обратно, пока не началась заварушка.

По пути их следования они видели банды, направлявшиеся к Санта Фе. Но никто, казалось, не замечал друг друга. Придерживаясь своей роли, Пума надеялся, что их примут за испанских крестьян, направляющихся на рынок. Вдруг Угнавший указал на облако пыли позади них. Пума обернулся, чтобы рассмотреть. Это были индейцы, судя по видимым признакам. Пума кивнул и ударил жеребца под бока: надо было поторопиться.

Лошадь, впряженная в повозку, была сильной, но уже достаточно устала. Пума не надолго остановился, чтобы лошади отдохнули, а потом они погнали дальше, надеясь сделать следующую остановку возле Санта Фе.

Когда Угнавший пришел к Пуме и сказал, что желает ехать с ними разыскивать Кармен, Пума был изумлен и не знал, что подумать. Пума заподозрил хитрость, но согласился взять Угнавшего. Его подстегивало любопытство. Однако Пума был вполне вознагражден за доверие. Угнавший оказался самым ценным участником экспедиции. Это он предложил украсть одежду у каких-нибудь испанцев, чтобы выглядеть по-испански. В Санта Фе это пригодится.

По ночам Угнавшего мучили кошмары: он стонал. Пума знал, отчего он мучается. По утрам он, молодой еще человек, выглядел больным и измученным. Какой же путь он изберет? — думал Пума. Его кровавое прошлое начал Злой. Вернется ли он к нему, на путь зла; или придет в свое племя, к Птичке — и будет просить помощи у шамана? Пуме не хотелось бы оказаться на месте Угнавшего и принимать такое мучительное решение. Наверное, думал Пума, Угнавший попросился с ним, чтобы обдумать это нелегкое решение.

Но у Пумы было много своих нелегких решений. Он хотел спасти Кармен — но не был уверен, что она захочет уехать с ним. Может быть, она поверила обману Злого и не желает видеть Пуму. Может быть, ее жених завоевал ее и подчинил себе. При этих мыслях губы его сжались, а глаза зло сощурились.

Хочет ли она быть с ним или нет — он перебросит ее через седло и увезет, решил он наконец. И это было единственное решение, которое он могсейчас принять.

Приближались окрестности Санта Фе. Стали видны городские ворота. Сердце Пумы колотилось все сильнее. Солдат, стоявший на страже, окликнул их и велел остановиться. Охотник сидел, согнувшись, на козлах, будто задремав. Угнавший Двух Коней притворно зевал. Пума с покорным, приниженным видом отвечал солдату, чем либо заслужил определенное доверие, либо его приняли за дурачка, потому что страж перестал его распекать и начал задавать вопросы.

Нет, господин капитан, мы не видели никаких индейцев по пути, отвечал Пума. Да, капитан, мы крестьяне. Нет, у нас нет пищи — мы едем, чтобы забрать умершего — одного из нашей семьи, случайно оказался, понимаете, господин капитан, здесь…

Солдат, еще раз пристально посмотрев на Пуму, кивнул и пропустил их через городские ворота. Пума наконец облегченно вздохнул. Испанцам что-то известно о готовящемся восстании, подумал он. Что-то уж очень они осторожны. Это плохо: их предприятие может не удастся. Но у них впереди три дня…

Индейцы выехали на площадь. Пума обозревал церковь, официальные здания. Ему стало неуютно и страшно, захотелось бежать, но он подавил в себе это желание. Этот город — городок по сравнению с Мехико, а ведь он выжил в Мехико.

Пума заметил человека в одеянии апачей. Тот поил коня, огромного гнедого жеребца. Пума подъехал к нему. Наездник оказался чернокожим. Он подозрительно посмотрел на Пуму и отвернулся.

— Я ищу одного человека, — начал Пума по-испански. Негр в одежде апачей, да еще в Санта Фе — одно это было подозрительно. Пума украл испанскую одежду — возможно, этот человек таким же способом раздобыл одежду апачей. А может быть, он просто предпочитает более удобную одежду индейцев. А может быть, он — предатель и находится здесь, чтобы предупредить об индейском восстании?

Пума решил, что с этим чернокожим надо быть крайне осторожным.

Чернокожий посмотрел на ноги Пумы и неожиданно сказал по-индейски, на апачском наречии:

— Если ты хочешь сойти за испанца, советую тебе сбросить твои мокасины.

Говорил он твердо, действовал уверенно, взгляд его был смел и быстр. Пума был более чем удивлен. Особенно его выбило из колеи то, как безошибочно негр произносил трудные апачские слова.

Пуме ничего не оставалось, как спросить напрямик:

— Мне нужен человек по имени Хуан Энрике Дельгадо. Ты знаешь его?

Чернокожий посмотрел на Пуму — и сплюнул.

— Да, я знаю его.

Пума обнадежился.

— Можешь ли ты показать, где он живет?

Чернокожий быстро окинул взглядом Пуму, его жеребца, его спутников. Все трое под палящим солнцем выжидательно смотрели на него.

— Ты — друг ему? — спросил отрывисто негр.

Пума не хотел отвечать, пока не узнает об этом человеке больше.

Тот посмотрел на Пуму долгим взглядом и, казалось, принял решение:

— Я покажу тебе, где он живет.

Это было удачей — пожалуй, чрезмерной удачей, подумал Пума: встретить в огромном скоплении людей человека, который приведет их прямо к месту, прямо к его врагу.

Он взглянул на тяжелое ожерелье из серебра и бирюзы на шее негра. Тонкая работа по серебру изумляла.

— Из какого ты племени?

Чернокожий назвал ему племя, из которого происходила его умершая жена. В ответ Пума назвал ему свое племя.

— Одна из сестер моей жены живет в вашем племени — она вышла туда замуж.

Пума обрадовался: это было ему на руку. Этот человек вряд ли предаст его. Он расспросил его подробнее и выяснил, что Птичка и была дочерью этой самой женщины, о которой говорил чернокожий.

— Видишь этого человека? — Пума указал на Угнавшего Двух Коней. — Он хочет жениться на твоей племяннице.

Чернокожий задумчиво посмотрел на Угнавшего, потом кивнул и сообщил:

— Меня зовут Стефано. Пошли, я приведу вас к Дельгадо.

Пума дал сигнал, и они поехали через весь город. Тем временем Стефано рассказал Пуме, как он узнал Дельгадо. Он заверил Пуму, что женщина, которую он описал, действительно была продана бандой Хуану Энрике Дельгадо. Он подробно рассказал, как Дельгадо обманул его с оружием. Чем больше узнавал Пума о Дельгадо, тем больше он волновался, что Кармен — в руках такого негодяя.