Чтение онлайн

И вообще, в тот момент я был не расположен решать такие сложные этюды и ломать голову над изгибами деформированного сознания юного дарования — тут, скорее, нужен был дипломированный психиатр. А мне надо было скоренько разобраться по существу вопроса и доложить Иванову о своем решении.

— Стой, — прекратил я излияния Мовсара.

— Почему «стой»? — удивился разогнавшийся «амир». — Я еще не закончил...

— И не надо. Все и так ясно. Ты скажи... Зачем тебе все это?

— Как зачем?! Ничего себе — «зачем»! Отца русские убили. Дядю убили. Другого дядю...

— Я не про то, — я болезненно поморщился, от общения с юным оболтусом у меня начинала болеть голова. — Я тебе задал два вопроса. Ты мог ответить на них и сейчас бы уже ехал домой... Ты зачем нам все это рассказал?

— Мы последние были, — Мовсар пожал плечами. — Остальных всех уже поймали. Какой теперь смысл скрывать?

— Да есть смысл, есть... Хотя бы для того, чтобы остаться на свободе. Если ты и в самом деле «амир», то Шамилю ты больше пригодился бы именно на свободе, а не в тюрьме. Ну и где логика?

На этот вопрос Мовсар ответить не смог — угрюмо уставился в пол и принялся теребить свой тумар [4] на кожаном ремешке. Характерная примета: после реабилитации род Дадашевых в полном составе прибыл из Казахстана.

— Теперь другой вопрос. Ты говоришь, общался с Шамилем... Он не показался тебе сумасшедшим?

— Он очень умный, — отчеканил Мовсар. — Он... он — как пророк. Никогда не встречал человека умнее его.

— Очень приятно. Ты кого-нибудь убивал?

— Нет, — помотал головой Мовсар. — Просто не успел. Но ничего, я еще молодой...

— Ты обучался в каком-нибудь разведцентре?

— Нет.

— Возглавлял до этого какие-нибудь операции? Вообще, принимал участие в боевых действиях?

— Нет, но...

— Почему в таком случае Шамиль назначил командовать этой операцией именно тебя?

— Я не знаю. Видимо, так надо, если назначил... Но он знает, что делает, это я точно уверен!

— Это хорошо, что знает... Значит, получается у нас такая петрушка. Делать засады на какие-то паршивые колонны из трех единиц транспорта он посылает специально обученных моджахедов. В импортных учебных центрах тренируются сотни моджахедов, которые потом благополучно вливаются в ряды Сопротивления... Атут — такая грандиозная акция... Слушай, может, у Шамиля внезапно люди кончились? Мовсар опять уставился в пол и привычно ухватился за тумар. У парня что-то явно не ладилось с логикой.

— Ну ладно, хватит разглагольствовать, — я прихлопнул ладонью по обитой железом столешнице. — Поехали.

— Куда?

— Поехали, сдашь нам свой схрон.

— Чего сдам?

Мы с Серегой опять переглянулись и прыснули. Как все запушено...

— Ты сказал, что ваша группа должны была доставить экипировку остальным. То есть пятнадцать поясов, пятнадцать комплектов оружия. Тайник находится неподалеку от того места, где вас взяли, знаешь о нем только ты лично. Верно?

— Да, верно. Но...

— Никаких «но». Сдашь тайник, и мы тебя пустим под амнистию. Сегодня, между прочим, последний день. Так что — лови момент...

— Я не буду вам сдавать тайник, — Мовсар расправил плечи и выпятил впалую грудь. — Сам сдался, хватит вам. А это еще пригодится людям Шамиля.

— И куда ж ты денешься, родной мой? — Серега усмехнулся. — Сейчас мы познакомим тебя с одним типом...

— Секунду, — я жестом прервал коллегу — для впавшего в истерию юноши, понятия не имеющего о допросе в режиме "Б", перспектива знакомства с Петрушиным сейчас вряд ли будет исчерпывающим доводом. — Мы просто тебе не верим, Мовсар.

— Почему?! Я что — что-то неправильно сказал?

— Да все неправильно! Я лично считаю, что все это не более чем бред сумасшедшего. И потом: если ты не сдашь нам тайник, тогда мы сдадим тебя в милицию. Сейчас отвезем в Элин-Юрт, и...

— Ладно, поехали, — не раздумывая, кивнул Мовсар — для человека с помраченным рассудком парень соображает на редкость быстро. — Будет вам тайник...

При выходе с КПП к нам неожиданно прицепилась съемочная группа НТВ. Откуда они здесь? Как будто в засаде сидели. Вот ведь слухи разносятся! Не иначе, менты из Элин-Юрта скинули кому-то информашку.

Карьера телезвезд в наши планы не входила, поэтому мы стремительно погрузили Мовсара под броню — но, кажется, они мельком успели поймать его в ракурс. Камера у них была наготове, оператор шустрый такой, проворный.

Корреспондент успел перекинуться парой слов с Петрушиным — тот, по обычаю, садился на броню последним, как привык при любой эвакуации, прикрывая менее боеспособных товарищей по оружию.

— Товарищ офицер! Товарищ офицер! — (звезд на «комках» мы не носим — это, по нашим понятиям, моветон, так что поди погадай, какое там звание). — Я могу задать вам пару вопросов?

— Разумеется!

— Кого вы конвоируете?

— Конвоируем?! Да мы просто за пивом приехали.

— Товарищ офицер! Вы же сами сказали, что я могу задавать вопросы...

— Но не сказал, что буду отвечать на них.

— Товарищ...

— Товарищи все кончились в девяносто третьем. Мне больше нравится — господин.

— Хм... Господин офицер...

— Оно еще и хмыкает? А ну — отошел на десять метров, пока не началось...

Вот так славно пообщались. Не получилось консенсуса.

Схрон, по словам Мовсара, находился на заброшенной молочно-товарной ферме в километре южнее Ногамирзин-Юрта. Добраться туда кратчайшим путем не получилось — за последний месяц Терек поднялся, два брода поблизости, которые знал Вася, «не работали» даже для «бардака». Пришлось выписывать крюк через Ищерскую, чтобы проехать по мосту. По дороге вильнули в Алпатово, стряхнули с хвоста телевизионщиков, которые — вот ведь упорные товарищи! — зачем-то увязались за нами. Видимо, все же надеялись выяснить, кого же мы конвоируем.

Ногамирзин-Юрт находится совсем рядом с Элин-Юртом (милиция которого теперь нас не любит) и несколько в стороне от основных пунктов сосредоточения федеральных сил. Так что отправляться туда в четыре ствола и без предварительной разведки просто противопоказано. Сразу, как выехали, связались с Ивановым, попросили организовать нам подкрепление. Иванов пробурчал — будет вам подкрепление, и больше на связь не выходил. Но когда мы добрались к мосту под Ищерской, там нас уже ожидал БТР с десятком омоновцев. Молодец полковник. Мужик сказал — мужик сделал.