Чтение онлайн

Кирха затряс головой, пытаясь осознать услышанное, от отчаяния у него все сжалось внутри.

— Но земляне стоят на более низкой ступени развития, они — вроде дичи! Да, нам еще не удалось победить, но Килрах все равно возьмет над ними верх! Вы же знаете, что в конце концов мы их одолеем.

— Ты так думаешь? — Ралгха оскалил зубы, и Кирха невольно отпрянул назад, увидев мрачный огонь, вспыхнувший в глазах кхантахра. — А что, если нет? Сколько жизней мы уже отдали в этой войне, фактически не достигнув никаких результатов? Захватывая одну систему, мы теряем другую. И что в итоге получаем? И во что нам обходится эта бесконечная бойня?

— Но мы должны сражаться с ними! — запротестовал Кирха. — В этом наше предназначение! Кем мы станем, если перестанем быть воинами?

Лорд Ралгха мрачно кивнул:

— Этого я не знаю. А ведь интересно было бы узнать, тебе не кажется?

— Я… я вас не понимаю, мой господин. — Он вдруг почувствовал себя совсем крохотным и беспомощным, словно дичь, загнанная в угол.

— Я не думаю, что это произойдет на твоем веку, Кирха. — Он сделал несколько шагов по тесной кабине лифта. — Лишь немногие представители нашей расы увидели истину, поняли, что эта война — лишь бессмысленный обмен территориями. Такая война не приносит никому ни чести, ни победы, потому что обе стороны в итоге теряют больше, чем приобретают. Если бы мы действительно могли одолеть землян… тогда, возможно, и снискали бы славу. Но без всякой надежды на победу, какой смысл в этой войне? Она приносит только смерть. Нелепую смерть без чести и славы. И ради чего? Ради возвеличивания Императора? Этого никчемного тупицы, который греет своей задницей трон Килраха и давно забыл, когда сам сражался в бою, и который уже не способен постичь истинную цель этой войны?

— Мой господин, то, что вы говорите… то, что вы говорите, — это измена, — медленно произнес Кирха, весь дрожа. Слова его сеньора обрушивались на него как удары. — Это измена нашему Императору…

Ралгха взглянул на него:

— Да, сынок. Теперь ты знаешь правду. Уже два года я сотрудничаю с повстанцами на Гхорах Кхаре, поставившими перед собой цель свергнуть Императора. Вот почему меня арестовали, хотя и не имели доказательств моей связи с повстанцами; вот почему мы должны идти сейчас к системе Фирекки. Там я встречусь с землянами… и сдам им свой корабль.

Бездна разверзлась перед Кирхой, и он рухнул в нее. От потрясения он едва мог говорить:

— С-с-сдать корабль? Мой господин, вы не можете этого сделать! Что будет с вами, со всей командой?

— Мы станем военнопленными. — Ралгха так плотно сжал губы, что под туго натянутой кожей обозначились кончики клыков. — Конечно, если они не убьют нас сразу же. Ну так как, Кирха? Ты по-прежнему намерен повиноваться мне, сынок?

— Вы мой господин и повелитель, а я — ваш слуга, и вы можете приказывать мне или убить меня, — заученно произнес Кирха, находя какое-то успокоение в этих ритуальных словах. — Я всегда буду подчиняться вашим приказаниям, мой господин. Но я не хочу быть военнопленным. Позвольте мне лучше убить себя. — Это был выход из тупика, в котором он очутился. Кирха с надеждой взглянул на командира. — Вы ведь позволите мне, лорд Ралгха?

Губы Ралгхи раздвинулись в некотором подобии улыбки.

— Возможно, я смогу найти для тебя другой выход, Кирха. Доверься мне, я сохраню твою честь, если смогу. Ты уже заплатил мне за это своей верной службой.

Он снова щелкнул переключателем, кабина лифта, дернувшись, пришла в движение.

— А теперь, сынок, займись-ка своими делами. Я скоро вернусь в рубку, чтобы выслушать полный доклад.

Все чувства Кирхи словно атрофировались; теперь его единственным спасением могла стать только работа.

— Как прикажете, мой господин, — машинально ответил он.

Как только двери лифта раскрылись, Ралгха вышел из него, оказавшись в огромном пусковом отсеке, где ровными рядами, как солдаты в строю, стояли истребители «Джалтхи» и «Дралтхи».

Двери лифта снова закрылись, Кирха смежил веки и привалился к стене.

«Как он мог? — спрашивал он себя. — Как мог мой господин звать меня за собой к бесчестью и сдаче в плен землянам! Я дал клятву ему, последнему из его храи, так же как и я — последний из моего. Я подчинюсь ему. Он, лорд Ралгха, мой господин, и я не предам его. Но я совсем не хочу сдаваться землянам. Я лучше умру… Я лучше умру…»

— Поднимаю ставку до десяти, — сказал Хантер, взгромоздив ноги на стол и обмахиваясь картами, словно веером. Регуляторы температуры в пилотской кают-компании снова барахлили, и в помещении было жарко.

«А ведь вроде можно сейчас чувствовать себя как дома, — мелькнуло у него в голове. — Жара и духота, никакого ветерка и тот самый еле уловимый запах плесени и старых кроссовок. А они еще удивляются, почему я курю сигары. Это же прямо-таки наше ранчо…»

Системе охлаждения авианосца Конфедерации «Тигриный коготь», так же как и всем остальным системам, было уже более одиннадцати лет, и с каждым годом ее почтенный возраст становился все более ощутимым.

«Как, впрочем, и многих из нас, я полагаю» .

— Ну так что, приятель? — спросил он единственного оставшегося за столом игрока.

— Слишком жирно для меня, — ответил молодой рыжеволосый лейтенант. — Я пас. — Лейтенант Питер Янгблад, по прозвищу «Пума», бросил карты на стол с таким видом, словно его пытались втравить в какое-то темное дело.

Хантер радостно улыбнулся, не выпуская сигары изо рта, и потянулся к небольшой кучке фишек.

— Благодарю вас, благодарю. Вы все так добры, что взяли на себя финансирование моего увольнения. — Он выудил из кучки фишек маленький голубой пластиковый прямоугольник — карточку планетного шаттла и улыбнулся молодой японке, сидящей рядом с ним.

— Спасибо за карточку, Марико, — сказал он. — Я воспользуюсь ею сегодня же вечером, когда полечу на планету.

Марико вздохнула и тряхнула головой, отбрасывая назад длинные, до плеч, черные волосы.

— С удовольствием уступаю тебе свое место на шаттле, Хантер. Полковник Хэлсиен поменял наш график, и мне придется дежурить всю следующую неделю. Надеюсь, ты хорошо проведешь время на Фирекке.

— Спасибо тебе, голубушка, — поблагодарил Хантер, опуская карточку в карман. — Я тоже на это надеюсь.

Он собрал со стола карты и стал ловкими привычными движениями тасовать их.

— Ну, кто хочет сыграть еще разок семерную или пятерную втемную?

Айсмен покачал головой и сгреб со стола оставшиеся у него фишки.