Полундра
Шрифт:
— Кучу неприятностей, — нехотя отозвался Баташев. — А этот Стариков возьмет, сядет на свой катер да и улетит. Разве на нашей посудине за ним угонишься?
— Ну и хрен с ним, пусть летит, — возразил «старпом».
— Ну уж нет! — Оторвав бинокль от глаз, Баташев цинично расхохотался. — Это же как хорошо, что этот хренов бизнесмен теперь тоже на гидрографическое судно приперся. А то у меня все голова болела, что с этим Стариковым делать-то будем. Узнает, что мы его облапошили, вонять начнет… А ты гляди-ка, он сам мне все мои проблемы и решил!
— Может, наконец, расскажешь, адмирал, что ты задумал? — с хмурым видом спросил «старпом». — А то уж меня ребята вопросами заманали. Сколько, говорят, мы еще будем в этой посудине посреди моря без дела болтаться…
— Иди, скажи ребятам, что уже недолго, — отозвался Баташев, опуская бинокль и оглядываясь на своего «старпома». — Скажи им, пусть готовятся к делу. Возьмешь двоих, спустишься в трюм, где у нас ящик с оружием спрятан. Ящик вскроешь, все стволы проверишь на боеготовность, раздашь ребятам вместе с полным боекомплектом к каждому. Мне принесешь «Макаров»…
— Ты что затеял, а? — изумленно проговорил «старпом». — Слышь, адмирал, на море мы еще не разбойничали, да?
— Вот и пора начинать! — со злым смехом отозвался Баташев. — Давай, иди, делай, что тебе говорят. И чем меньше ты будешь отвечать на глупые вопросы, тем будет лучше.
Он с усмешкой посмотрел вслед своему «старпому», кинувшемуся выполнять его приказание, а сам снова повернулся и навел бинокль на гидрографическое судно. Через некоторое время лицо его расплылось в довольной улыбке.
— Уходит катер, — не отрывая бинокль от глаз, проговорил он удовлетворенно. — А этот тип на судне остался. Ну, лучше не придумаешь… Словно сама нечистая сила нам помогает!
ГЛАВА 37
Заброшенная и полусгоревшая буровая платформа вблизи выглядела еще ужаснее, чем издали. Терминал для перекачки нефти в танкеры был разрушен, около него безжизненно висели обрывки труб, самая главная часть платформы — буровая вышка — теперь лежала на боку, вздымая в небо корявые обломки своей конструкции. Вид у всего этого в целом был заброшенный, покинутый и безжизненный.
— Да, невеселое место! — промолвил осторожно мичман, также не сводивший глаз с медленно приближающейся к ним буровой платформы. — И пожар здесь, должно быть, бушевал страшный…
— Тридцать семь человек погибло, — сообщил управлявший моторной шлюпкой кавторанг. — Большая часть штатного персонала платформы. Неужели не слышали? Об этом и наши, российские, СМИ сообщали…
Ему никто не ответил, все напряженно всматривались в очертания аварийной буровой платформы. Посреди сумрачного Норвежского моря она имела отменно мрачный, зловещий вид.
— Дай-ка бинокль, — обращаясь к Полундре, негромко попросил кавторанг. — А ты, Пирютин, подержи пока руль. Надо глянуть — может, там уже есть кто-нибудь, помимо нас…
Полундра послушно снял с пояса гидрокостюма укрепленный там в водонепроницаемом футляре бинокль, подал командиру. Тот некоторое время рассматривал платформу, потом кивнул, пробормотал, что все нормально, и вернул бинокль Полундре. Тот молча засунул его обратно в футляр.
В сосредоточенном молчании они пришвартовались к причалу нефтедобывающей платформы. Мичман, выпрыгнув из шлюпки, намотал носовой швартов на покрытый слоем ржавчины и копоти кнехт. Потом принял из рук Полундры тяжелые баллоны акваланга и ласты; хотел подать другу руку, но тот тем временем уже сам вскочил на грязный и ржавый край платформы. Кавторанг кряхтя выбрался за ними следом.
— Надевай акваланг, — коротко приказал он Полундре. — Придется под воду спускаться…
— А это на хрена, командир? — удивленно спросил мичман. — Что здесь-то искать?
— Не искать, а осматривать корпуса понтонов, которые держат всю эту конструкцию, — менторским тоном возразил ему кавторанг. — Убедиться надо, что корпус платформы выдержит буксировку…
— Эх, вот это ни хрена себе! — воскликнул озадаченно мичман. — Да это же весь день надо здесь проторчать, корпус вон какой здоровый! Тогда надо было всех наших ребят сюда приглашать, одевать в акваланги. И не на шлюпке, а всем судном сюда идти надо было. А ты, командир, даже мне не разрешил акваланг взять…
— Ты что, сынок, за меня решать собираешься? — От раздражения кавторанг стал заметно багроветь. — Я же тебе объяснил, что это только разведка.
— Да на хрен она нужна, такая разведка? — бормотал недовольно мичман. — Подошли бы на самом судне, да и занимались разведкой. Кстати. — Он поднял голову и посмотрел на кавторанга в упор. — Мы что, сами, своим ходом буксировать эту платформу будем?
— А ты думаешь, чужого дядю наймем? — парировал кавторанг.
— Так у нас мощности не хватит! — озадаченно воскликнул мичман. — Смотри, какая это махина! Нашим двигателем мы ее даже с места не сдвинем, не то что протащить по морю сорок миль. Для такой баржи нужно как минимум два портовых буксира, а лучше три…
— Ну все, хватит, довольно пререканий, мичман! — Кавторанг был уже красный как рак. — С каких это пор ты стал считать себя умнее командира?
Мичман угрюмо умолк, глядя на кавторанга недоверчиво.
— Ладно, пошли, — негромко приказал кавторанг. — Совершим пробное погружение, там видно будет.
Они побрели по широкой платформе — должно быть, бывшей вертолетной площадке, только теперь она была больше похожа на свалку металлолома, надо было ступать очень осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть на груду железяк с острыми краями. Особенно тяжело приходилось одетому в снаряженный акваланг Полундре, хотя ласты он и держал в руках.
К всеобщему удивлению, кавторанг повел их не к краю платформы, а куда-то в глубь ее, при этом он внимательно озирался по сторонам, будто искал глазами что-то. Конечно, кавторанг Мартьянов, как и его подчиненные, теоретически изучал конструкцию норвежских буровых платформ в своей спецшколе в Балаклаве, однако ни разу в жизни не бывал на них.
Внезапно кавторанг заставил их свернуть на какую-то узкую лестницу, ведущую куда-то в глубь платформы, на самый нижний, находящийся непосредственно у воды ярус. Для обоих спецназовцев все это выглядело очень странным. Изредка мичман незаметно для кавторанга бросал на Полундру вопросительный взгляд, но тот только незаметно пожимал плечами в ответ.