Чтение онлайн

— Что ты об этом думаешь? — спросил Гелтиана Джасарей. Обычно мрачное лицо офицера расплылось в улыбке.

Спасибо, что не спросили меня перед молодыми, сэр. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что они, как всегда, приготовились к бою не на жизнь, а на смерть.

— Ты и впрямь ошибаешься, — заявил Джасарей. — Коннавар похитрее. Если бы все было так, как ты сказал, он поставил бы тяжелую пехоту в центре, а она размещена по флангам. Линия центра растянута на четверть мили. Он ждет, что мы выстроимся пятиугольником и бросим основные силы в центр. Затем его тяжелая пехота, двигаясь противоположно нашим флангам, возьмет нас в тиски и полностью лишит маневренности. Центральная часть его армии вооружена легко, он надеется, что наши стрелки растратят на них все стрелы. Тогда-то Железные Волки и нападут с тыла, сжимая наши ряды. Взяв нас в окружение и лишив возможности применить какую-либо тактику, они перебьют нас как стадо баранов.

— Что же нам делать, господин?

— Мы поступим так, как хотят они, — выстроимся пятиугольником по пять шеренг с каждой стороны, а в непосредственной близости к центру перестроимся в открытый квадрат по шесть шеренг с каждой стороны, две Пантеры останутся в резерве. Лучники не выпустят ни единой стрелы, пока я не прикажу, мы прибережем их для Железных Волков. Как только настанет подходящий момент, квадрат медленно двинется на центр и раздавит ригантов. Мне бы хотелось взять Коннавара живым. Закуем его в цепи, привезем в Город и казним на Центральной арене.

— По вашим словам, господин, все кажется так просто!

— Ах, не сомневайся, у Коннавара найдется для нас парочка сюрпризов, или у его братца Брана, он далеко не глупый человек. Жаль, что я не приказал его убить, когда он приезжал в Город.

— Его тоже взять живым, господин?

— Нет, — покачал головой Джасарей, — убить вместе с остальными. Сегодня никаких пленных, никаких рабов. Каждый кельтон, выступивший против нас сегодня, должен умереть. Когда риганты разбили Валануса, они поставили вдоль границы пики с головами наших солдат. Сегодня мы посадим целый лес таких пик, чтобы неповадно было восставать против мощи Города.

— Да, господин.

Джасарей увидел, что Гелтиан обеспокоен.

— Что-то не так?

— Вы Профессор, и у меня нет вашего стратегического таланта. Все же, мне кажется, нет нужды лезть в их ловушку. Если мы ударим по правому флангу и потесним их пехоту, им придется наспех менять план битвы, и возникнет беспорядок.

— Правильно, — улыбаясь, одобрил Джасарей, — именно так и получится, но где же удовольствие от такой простой победы? Риганты думают, что перехитрили нас, и если увидят, что их замысел разгадан, тут же упадут духом. Наверное, это жестоко, но император тоже имеет право на развлечения.

Бендегит Бран стоял на возвышающемся плато и смотрел, как в миле к югу маршируют колонны солдат Города. Рядом с ним выстроилась объединенная армия ригантов, норвинов и паннонов, и воины напряженно смотрели на приближающихся врагов.

Бран не стал произносить пламенных речей, побуждающих воинов сражаться до последней капли крови. В этом не было необходимости, ведь каждый понимал, что этот день может навсегда изменить жизнь кельтонских народов. Все знали, что, если они не победят, их жен уведут в плен, а детей перебьют. «Им не нужны никакие речи», — подумал Бран, хотя в глубине души ему очень хотелось, чтобы рядом был тот, кто сумеет поднять их боевой дух.

Смерть старшего сына чуть было его не сломила, однако новость, которую несколько часов назад принес Бануин, была абсолютно невероятной.

Коннавар мертв, он пал от руки Браэфара. Бран отказывался этому верить. Крыло всегда был неуравновешенным, но Бран ни минуты не сомневался в его любви к Конну и своему народу. И вот теперь одним ужасным ударом он лишил его брата, а кельтонов — последней надежды. Легендарный король в битве стоил десяти тысяч воинов, при виде его фигуры в золотых доспехах настроение людей поднималось со скоростью горного орла. Даже сейчас Бран то и дело ловил взгляды людей, пристально разглядывающих холмы в ожидании короля.

Впереди на равнине продолжала наступать армия Города, на ходу перестраиваясь и меняя конфигурацию. Они подошли уже достаточно близко, и Бран видел, как на их больших прямоугольных щитах сверкает солнце. Как и надеялся Бран, Джасарей выстроил армию классическим пятиугольником, по пять шеренг с каждой стороны. Фланги прикрывали отряды Пантер, по три с каждой стороны, растянувшиеся по равнине в виде трех сторон квадрата. Под защитой оборонительных отрядов шли лучники, которых Бран насчитал примерно тысячу. Внимательно рассматривая армию соперников, Бран попытался прикинуть ее численность. Он подсчитал, что Джасарей вывел десять отрядов Пантер и стрелков, всего около тридцати одной тысячи человек. Получается, Джасарей оставил двух Пантер в крепости, чтобы обезопасить отступление на случай, если битва сложится не в его пользу.

У Брана было чуть больше сорока тысяч человек, большинство из которых еще никогда не участвовало в больших битвах. Несмотря на численное преимущество, реальный перевес был на стороне Джасарея. Сила армии кельтонов состояла в десяти тысячах Железных Волков, восьмитысячной кавалерии и трех тысячах конных стрелков. Это закаленные в битвах, тренированные, дисциплинированные воины. Остальные были просто храбрецами, которых без помощи профессионалов солдаты Города разорвут на куски за час.

Ветер изменился, и по полю пронесся барабанный бой, под который армия Города наступала на центр кельтонов. По сигналу Брана вперед выступила сотня лучников.

Между армиями триста ярдов — по сигналу трубы солдаты Джасарея остановились, перестраиваясь еще раз. Сердце Брана , упало, теперь армия противника выстроилась в форме открытого квадрата. Его мозг лихорадочно заработал: кельтоны по-прежнему могли окружить противника, но что это даст? Сила плана заключалась в том, чтобы зажать врага в тиски и лишить маневренности. Новое построение Джасарея было гибче, и в центре Бран заметил два резервных отряда, которые могли заполнить любую брешь.

Оставалось двести ярдов. Бран заметил фигуру Джасарея в самом центре армии. На императоре был простой, без украшений железный нагрудник и старый мятый шлем. Он расхаживал взад и вперед, заложив руки за спину, и переговаривался с офицерами.

Сто ярдов, снова забили барабаны, солдаты Города перешли на бег. Бран чувствовал напряжение среди кельтонов, напряжение, уже перераставшее в страх.

— Смерть Камню! — взревел Бран, высоко поднимая меч.

Ряды кельтонов огласились громким криком, переходящим в гул, который, казалось, затопит вражескую армию.

Пятьдесят ярдов. Уже различались лица врагов.

— Стрелки, в бой! — скомандовал Бран.

Лучники ригантов натянули тетиву, и в воздух вылетели первые стрелы. Бран заметил, как к Джасарею подбежали четыре солдата, закрыв его щитами. Большинство стрел ударилось о шлемы и щиты, но некоторые, отыскав не защищенные доспехами участки тел, вонзились в плоть. Многие солдаты в передних рядах упали. Атака продолжалась. Залп за залпом воздух пронзали новые стрелы.