Чтение онлайн

К императору подошел Гелтиан. Джасарей лишь мельком на него взглянул, и оба стали напряженно рассматривать фигуру в золотых доспехах, скачущую среди Железных Волков к центру.

— Величественное зрелище, — проговорил Джасарей, — величественное, но слишком пафосное.

— Да уж, — согласился Гелтиан, — у меня мурашки бегут по спине,

— Он — отблеск прошлого, — комментировал Джасарей, — король-герой, напоминание о временах, когда короли, и генералы первыми бросались в битву и сражались наравне со всеми. Заметил, насколько лучше стали сражаться кельтоны после его появления?

Гелтиан натянуто улыбнулся:

— Это известие нисколько меня не радует, господин.

С передовой раненых уносили в специальное место, где их ждали доктора.

— Все равно у них убитых в два или даже в три раза больше, чем у нас, приезд Коннавара ничего не изменил. Долго они так не продержатся.

Заложив руки за спину, Джасарей снова взглянул на поле боя. Местность была холмистой, и ему казалось, что он видит на возвышении Брана. Бран стоял возле бело-синего знамени. Теперь он был достаточно близко, и Джасарей разглядел, что белый рисунок на знамени — запутавшийся в колючих кустах олень. «Странно, — подумал он, — почему воинственное племя выбрало такой символ? » Но тут он вспомнил, что видел этого оленя и раньше — в собственной палатке перед первой битвой во время Пердийской кампании. В тот день он вызвал к себе молодого Коннавара. Олень в терниях был изображен на рукояти его меча и броши, которой он закалывал мантию.

«Интересно, — подумал Джасарей, — если удастся взять его живым, надо будет спросить об этом».

В центре солдаты Города начали отступать. Армии ригантов удавалось не только удерживать позиции, но даже теснить противника. Для укрепления центра Джасарей вывел еще три отряда. Триста человек, взяв мечи и щиты, вышли в центр. Силы сравнялись. Джасарей посмотрел на отряды пехотинцев, стерегущие его фланги. «Скоро, скоро придет ваша очередь, — думал Джасарей, — им не удается сжать нас в тиски, центр им тоже не удержать. Коннавару придется задействовать пехоту, чтобы хоть немного помочь брату».

Он повернулся к Гелтиану:

— Отправь все резервные отряды на укрепление флангов. Две Пантеры пусть останутся в тылу, чтобы быть наготове, как только Железные Волки вступят в бой.

— Слушаюсь, господин, — отозвался Гелтиан.

Не успел он отойти, как Джасарей увидел, что охраняющий Брана воин поднял знамя с белым оленем и несколько раз взмахнул.

Тяжелая пехота начала двигаться. Джасарей ожидал, что они бросятся в атаку в чисто кельтонской манере — словно гурьба юнцов при виде стайки хорошеньких девушек. Но пехотинцы спускались медленно, держа наготове щиты. Джасарей заметил, что у них не длинные мечи, столь популярные у дикарей, а короткие кинжалы, похожие на те, что были у его солдат. Вот это уже внушало беспокойство, ведь кельтоиские мечи не приспособлены для рукопашного боя, поскольку при тесном построении длинным мечом не размахнуться. У дикарей кинжалы, а это значит, они будут сражаться плечом к плечу и его солдатам придется несладко.

«У них наше оружие, — думал он, — и они пытаются перенять нашу дисциплину. Что ж, похоже на комплимент. Вот насколько хватит этой дисциплины — уже другой вопрос».

Спустившись с холма, пехотинцы бросились бежать, но не очертя голову, а вполне размеренно. В самый последний момент, в дюйме от рядов противника, они издали дикий боевой клич. Солдаты Города снова немного отступили, а потом позиции выровнялись. Оглушительно зазвенели мечи и щиты, но этот звук был для Джасарея слаще всего на свете. Впереди продолжалась атака, и в битву вступили отряды Брана. Джасарей снова всмотрелся на золотую фигуру на белом коне.

— Иди же сюда, — тихо сказал он, — навести старого приятеля.

Бэйн скакал всю ночь, загнав двух лошадей мятежников, чтобы не утомлять королевского Ветерка. Привязав запасных коней между деревьями, он под оглушительные овации проехал через строй и направился вверх по холму. Внизу он увидел Фиаллаха во главе десяти тысяч Железных Волков. Они медленно шли по полю, держась на расстоянии выстрела от вражеской армии. Затем выстроились в пять колонн и стали ждать приказа к наступлению.

Фиаллах натянул поводья, чтобы остановить коня, и застонал — на боку у него созрел большой фурункул, который болел так, что отдавалось даже в спине. «Нужно было вскрыть его еще вчера», — подумал Фиаллах, мужественно терпя боль.

Бэйн галопом пустил коня вниз по холму. Когда он подъехал ближе, Железные Волки подняли мечи и громко его поприветствовали. Навстречу выехал Фиаллах. Он подъехал совсем близко, и Бэйну стало не по себе от его пристального взгляда, несмотря на шлем-маску.

— Святые небеса, Конн, ты заставил нас понервничать! — сказал Фиаллах.

— Я же приехал, — проговорил Бэйн басом, надеясь, что эхо от металлического шлема хоть немного исказит голос.

С минуту Фиаллах пристально его разглядывал.

— У Брана проблемы, начинать атаку?

Бэйн уже было согласился, он дотронулся до рукояти меча сидхов и вынул его из ножен. Едва пальцы коснулись холодного металла, послышался шепот ветра:

— Еще не время, сынок.

Удивление Бэйна было настолько сильным, что он едва не выронил меч.

— У меня не много времени. Выезжай в центр поля и жди нужного момента.

~ Как же я узнаю, что нужный момент наступил?

— Ты увидишь огненную колесницу. Мне кажется, Фиаллах что-то подозревает. Глаза у нас одинаковые, но я поплотнее тебя.

Бэйн повернулся к Фиаллаху:

— Ты еще не вскрыл свой нарыв?

— Думаю, лучше попросить одного из солдат Джасарея, — рассмеялся Фиаллах. — Ты в порядке, Конн? У тебя странный голос.

— Все хорошо, дружище!

Бэйн подстегнул Ветерка и поехал к центру поля.

Высоко в небе над облаками за битвой следил дух Бануина. Огромный квадрат войск Джасарея неутомимо двигался вверх по холму, и уже погибло три тысячи кельтонов.

Увидев короля, молодой жрец был поражен и тут же помчался к Бальгову кругу. Там он увидел тело, у которого сидел маленький светловолосый мальчик. Возвращаясь на поле, он уже догадался, что единственный, кто мог изобразить короля, — его сын. Сын, который презирал его и не хотел иметь ничего общего с ригантами.

Бануин парил над полем достаточно высоко, чтобы не видеть, как клинки вспарывают живую плоть. С высоты казалось, что никто не проронил ни капли крови — огромный квадрат армии Джасарея теснил ригантов все дальше к реке.