Чтение онлайн

Старайся избегать прямых столкновений, — постоянно говорил Коннавар Фиаллаху. — Изо всех сил избегай крупной битвы, не поддавайся ни на какие провокации. Лучше постарайся уничтожить его конницу и шпионов.

— Можешь положиться на меня, Конн, — сказал Фиаллах.

— Я вполне тебе доверяю, но Джасарей — хитрый и безжалостный противник. Он не остановится ни перед чем, лишь бы заставить тебя вступить в бой.

Тем временем Бендегит Бран собирал войска на севере, чтобы выступить против Шарда и его пятнадцатитысячной армии Морских Волков.

Неприятности поджидали Коннавара и в Старых Дубах. Благодаря чудесному дару Бануин знал о кораблях Шарда, отплывавших к берегам ригантов. Пять тысяч жителей Семи Ив и соседних поселений успели покинуть родные места еще до нападения северян. Таким образом были спасены жители Семи Ив, но продовольственные запасы Старых Дубов, и без того истощенные, оказались полностью исчерпанными. Чтобы сэкономить продовольствие, большинство женщин и детей отправили к южным и западным границам поселений ригантов, где еще не было недостатка в провизии.

Мать короля, Мирия, жены и маленькие дети Бендегита Брана и Фиаллаха были среди нескольких сотен переселенцев, отправленных на юг, в Три Ручья, во вторую неделю весны. В пути их сопровождал отряд из двадцати Железных Волков под командованием старшего сына Фиаллаха, Финнигала. Это было его первое поручение, и он не скрывал разочарования от его незначительности. Финнигал умолял, чтобы его отпустили с отцом или, в крайнем случае, послали на север помогать Брану.

Однако в Три Ручья его направил сам король, и теперь он точно пропускал обе битвы.

— Это что, наказание? — спросил он короля. Коннавар покачал головой:

— Ты хороший и храбрый солдат и не заслуживаешь наказания. В районе Трех Ручьев рыщут банды грабителей. Ваше присутствие отобьет им охоту нападать на слабых. Думаешь, это наказание — защищать мою мать и детей моих родных?

— Нет, сэр, просто мне хотелось сражаться по-настоящему. Коннавар рассмеялся:

— Ты настоящий сын Фиаллаха. Парень, тебе всего семнадцать, все твои битвы еще впереди, уж поверь мне.

Финнигал повернулся в седле и посмотрел на череду повозок. В первой сидели старый ловчий Паракс и Мирия, и именно Мирия правила лошадьми. Паракс покорно сидел на своем месте, стараясь не привлекать ее внимания. Финнигал подъехал к повозке.

— Прислать вам на помощь кого-нибудь из моих людей? — спросил он Мирию, чувствуя себя неловко.

Мать короля была очень строгой, ее туго заплетенные косы отливали серебром, а зеленые глаза холодно блестели.

— Думаешь, я не в состоянии управлять повозкой? — спросила она.

Конечно, нет, госпожа.

— Тогда занимайтесь своими делами, капитан Финнигал. Из-под навеса выглянул пятилетний сын Бендегита Брана, Оррин.

— Мы уже приехали, дядя Финн? — спросил он. Финнигал посмотрел на светлые волосы и веснушчатое лицо мальчика, и на душе у него стало легче.

— Еще нет, — улыбаясь, ответил он, — но уже скоро. Как Руатайн?

— Он еще спит, — ответил Оррин. — Он очень горячий.

Финнигал развернул коня и быстро поскакал вперед. Руатайн умирал, и смириться с этим невозможно. Еще в прошлом году семнадцатилетний парень был здоровым, широкоплечим и сильным как бык. Сейчас от него остался обтянутый кожей скелет, и он походил на тень. Под запавшими глазами синяки, а лицо, казалось, принадлежит старику, а не молодому парню. Вспомнив, что он сам переболел желтой лихорадкой, Финнигал вздрогнул. Сам-то он выздоровел через несколько недель, а бедный Руатайн так и не смог.

Через час, когда начали сгущаться сумерки, Финнигал оказался на вершине последнего из холмов перед Тремя Ручьями и взглянул вниз на селение. Здесь встретились его отец и мать, именно здесь родился король Коннавар. Капитан посмотрел на повозки. «Может, Мирия хоть здесь научится улыбаться, — подумал он и рассмеялся собственной наивности, — если она попробует рассмеяться, ее лицо треснет от напряжения».

В шестидесяти милях на восток четыре корабля Шарда вошли в уединенную бухту, и на берег сошли двести пятьдесят вооруженных варов.

Командовал высадкой на берег опытный Снарри Остронож, уже участвовавший во многих кампаниях. Снарри, обладатель могучего тела, глубоко посаженных глаз и изуродованного лошадью лица, очень гордился возложенной на него миссией. Шпионы сообщили Шарду, что все мужчины-риганты будут переброшены либо на север, чтобы дать отпор самому Шарду, либо на юг, сдерживать войско Джасарея. Оставались лишь женщины и старики. Снарри чувствовал, что при мысли о женщинах ригантов у него закипает кровь, он предвкушал, как будет насиловать, убивать и сжигать их дома.

Он приказал вышедшим на берег воинам двигаться к лесу, а сам остановился, пристально вглядываясь в даль.

— С какого селения начнем? — спросил его первый помощник, Драта.

— Три Ручья.

Снарри показал на запад.

— Но ведь есть и селения поближе? — недоуменно спросил Драта.

— Конечно, есть, но Шард сказал, что там будет мать Коннавара, леди Мирия. Она родила Коннавара именно в Трех Ручьях. Убей ее и сожги Три Ручья дотла. Увидишь, как обрадуется этот ублюдок ригант.

Ворну всегда огорчало, что даже самое сильное колдовство не может изменить сердце человека. Она думала не о мускульном органе, заставляющем кровь двигаться по венам, артериям и капиллярам, а о том невидимом сердце, которое определяет характер человека.

Ворна сидела у окна и смотрела, как беженцы выходят из повозок и расходятся по домам жителей Трех Ручьев. Мирия и несколько женщин и детей поселились в доме, который когда-то построил Руатайн, и вскоре из трубы повалил дым. Ворна видела, как два солдата помогли молодому Руатайну выйти из повозки. Ноги юноши подогнулись, и солдатам пришлось нести его на руках.