Чтение онлайн

Что бы она сказала, если бы знала, что Пентагон, вероятно, планирует сбросить пару таких бомб сюда, на Квибру, чтобы стереть с лица земли всех ползунов, как сделали с лабораторией-23? Взрыв будет жарким – это узкая специализация такой бомбы. И она не просто убьет всех ползунов, она расплавит наноячейки и превратит все улики в пепел. Они могут устроить взрыв на очистительном заводе и все списать на него. Завод взорвали террористы.

Что бы почувствовала Шеннон, размышлял Стэннер, крепче прижимая ее к себе, если бы знала, что ползуны скорее всего начнут свою программу осеменения еще до бомбардировки? Что удар будет нанесен слишком поздно и не сможет остановить распространение ползунов на все население? Что все, кто погибнет от взрыва, погибнут впустую?

14 декабря, ранний вечер

Винни выглянул из своего укрытия и вытянул шею, чтобы через открытые в кладбищенской стене ворота разглядеть, что происходит. Он сидел на корточках между мусорным контейнером и кирпичной стеной внутри кладбища. Контейнер был нагружен обломками старого бетонного склепа, который недавно снесли. Часть кусков вывалилась через борт и лежала на земле у ног Винни. Заляпанные лица херувимов с грустью смотрели с растрескавшегося асфальта.

Тьма заползала во все дыры и полости кладбища. По небу тянулась алая полоса, холод чуть-чуть отступил. Тени уличных фонарей были длинными и все удлинялись. Винни казалось, что это особые дорожки, ковры, выстланные для ползущих людей, которые появлялись из переулков и дворов и двигались к кладбищу.

Ползущих людей было так много. Некоторые прыгали на двух ногах, но большинство ползли на четвереньках, некоторые, очень немногие, не ползли, а приехали на мини-фургонах, набитых до отказа людьми, но они все равно были ползунами. И все устремлялись к кладбищу.

И Винни знал, почему они здесь. Он слышал, как они говорят об этом, слышал у себя в голове их разговоры про Великое Сеяние «Всех Нас» во всем мире. До этих пор Винни не понимал, что они устроили свою главную базу под кладбищем. Значит, теперь нигде нет спокойного места. Нигде, нигде, нигде нет покоя, нигде…

Слева от Винни был жилой квартал, справа – кладбище. Кладбище было разорено, иссечено новыми сырыми тропинками; некоторые памятники перевернуты, чтобы освободить место для новых входов в туннели, проделанных в богатой торфяной почве. Кое-где валялись выкопанные и брошенные гробы; один из них разбился, оттуда торчала посиневшая рука недавно скончавшейся леди.

Большинство ползунов прошли через другие ворота, с юга, но некоторые ползли здесь, и Винни забрался поглубже в тень, жалея, что он вообще сюда пришел.

– Красная рука толкает меня сюда, – бормотал Винни, сам не замечая, что говорит вслух. – Протянулась и хочет меня столкнуть в земляную дыру, где земля липнет к тебе, вытягивает из тебя сырость, чтобы ты просочился в миллионы дырочек, но мама не здесь. Мама со «Звездными роботами» и еще выше, но кто меня может слышать, но, может быть, может быть, они меня слышат.

Один из ползунов, неряшливая женщина с длинными слипшимися прядями каштановых волос, которые волоклись по земле, вдруг включила лазерный свет из глаз как раз в тот момент. Может, услышала его? Парные лучи лазеров шарили вокруг то вправо, то влево. Искали. Винни замер в тени, и они прочертили темноту совсем рядом.

Женщина уползла дальше, в глубь кладбища. Ее ноги на металлических шестах вдвое длиннее, чем нужно, делились на сегменты аккуратного влажно поблескивающего металла и пухлой плоти. Она топала по сырой земле, и при каждом шаге раздавался щелчок, а позади нее тянулся шлейф запаха резины, пота и безликого разложения.

Винни услышал треск, обернулся и увидел, что красный деревянный забор между кладбищем и домом позади него заваливается внутрь. Снова треск, и забор наклонился сильнее, наполовину упал. Четыре доски переломились, из-под красной краски показалась желтая древесина, потом доски вывалились совсем, и в проломе возник еще один ползун. Это оказался мужчина, который был футбольной звездой б той школе, где Винни посещал специальный класс. Сейчас он нетерпеливо лез сквозь изгородь, чтобы перебраться через улицу к воротам кладбища. Он, как ящерица, то передвигал вытянувшиеся ноги короткими рывками, то совершал прыжки футов на двадцать.

Винни еще глубже задвинулся в тень. И тут он увидел мать.

Он изо всех сил пытался не говорить вслух, но слова все равно выскочили и покатились, как смех:

– У нее плохой рисунок нарисован не моя мама какая-то обезьяна танцует и сует голову как нос где знак не кричи не кричи не кричи.

А она еще кого-то тащила с собой – женщину в импровизированной веревочной упряжи. Кулак матери, наполовину металлический, наполовину из плоти, крепко сжимал веревку у женщины за головой.

Она тащила миссис Шиммель, которая была крупнее матери и старше. У миссис Шиммель был большой, в прожилках синеватых вен нос, черные крашеные волосы и черные крашеные брови. Иногда миссис Шиммель помогала ухаживать за Винни, когда мама Винни ездила, например, в Рено. Сейчас она вскрикивала грубым голосом, размахивала дряблыми руками, с одной ноги сполз шелковый чулок, другая была голой и кровоточила. Рубашка на миссис Шиммель разорвалась и так испачкалась, что невозможно было угадать цвет. Изо рта от ужаса шла пена. Мать тащила ее на кладбище. Винни оказался совсем рядом. И Винни не выдержал, закричал:

– Не надо, мама! Не надо! Не обижай миссис Шиммель! Иди домой!

Мать услышала, остановилась и увидела его, Винни. Миссис Шиммель тяжело дышала и тоже смотрела на Винни. Мать наполовину ползла, одной рукой опираясь о землю, другой ухватившись за веревку на миссис Шиммель, которая, казалось, чуть ли не привыкла к тому, что ее волокут таким образом.

– Винни? – спросила миссис Шиммель скрипучим голосом и запричитала: – Помоги мне, помоги мне, вызови полицию, помоги мне, помоги, помоги, Господи, вызови полицию, Винни, помоги… – Слова выливались сплошным мутным потоком.

Мать смотрела на Винни в упор. Открыла рот и зашипела. Голова ее вращалась, как на шарнире. Вызвать других!

Потом в голове у Винни появился мужской голос, его он вроде бы узнал. Голос сказал:

– Я позабочусь о нем. Следите за моей передачей. Малая частота – семьдесят восемь. Я его приведу.

И тут Винни увидел человека, который говорил. Винни заглянул за угол контейнера и увидел его голову. Помощник Спрэг. Винни знал его, потому что однажды помощник отвел его домой, когда он заблудился в деловом центре. А в другой раз, когда у Винни случился припадок, он доставил его в пункт «Скорой помощи».