Чтение онлайн

По закону подлости я столкнусь с ней, как никак соседи, и даже страшно думать о последствиях. Особенно теперь, когда я точно знаю сумму долга её отцу. Он один из самых крупных частных кредитор. Батюшка занял у него целых десять тысяч. Единственная соломинка за которую можно уцепиться, это сроки. Крайний конец 1844 года, но проценты…

С соседями я не встретился, но посещения собственного дома принесло только очередное расстройство. Естественно наш управляющий воровал и здесь. Право командовать домом он получил только в конце осени прошлого года, когда к своей маменьке съехала жена старшего брата, занимавшая в доме большие апартаменты.

Все деньги, выручаемые с аренды других апартаментов, на которые был перестроен дом после появления финансовых проблем, шли на его содержание.

Семен Иванович никого из арендаторов нашего дома не обижал, он просто оперативно сдал в аренду апартаменты, которые занимала Елизавета Николаевна, жена старшего брата с детьми.

О том, что её апартаменты в аренде, мне поведал наш дворник Никифор, отставной солдат из нашей деревни. Выйдя в отставку по ранению на последней войне с турками через десять лет службы, он сумел поселиться свободно в Калуге, забрал свою жену и дочь, которую успел родить до попадания в рекруты и нанялся в дворники в нашем доме.

Батюшка Никифору доверял и когда городской особняк превратился из барского жилья в доходный дом, сделал его смотрителем. Никифора я узнал благодаря всплывшим воспоминаниям Сашеньки.

Вот он и поведал о городской махинации управляющего, когда мы со Степаном решили в дворницкой попить чаю. Степан был каким-то родственником Никифора и я решил этим воспользоваться.

Он уже привык к моим «чудачеством» и очередное — барину зайти на чай к дворнику, не удивило.

Найти контакт с Никифором оказалось очень просто: я расспросил его о службе, войне с турками, а затем свернул на нужную колею.

— Никифор, а когда Семен Иванович сдал квартиру Елизаветы Николаевны?

— Да, считай чуть ли не на следующий день.

— А почему батюшка ничего об этом не знал, ты вот, например, почему не доложил? — мне не давали покоя слова Пелагеи об том, что она боялась и я уже предполагал кого.

Никифор ответил не сразу, я видел на лице старого солдата всю гамму чувств испытываемых им сейчас. Но природная честность взяла свое и он заговорил.

— Ваш батюшка ни на кого руку зря не поднимал. В имении конечно пороли, но нерадивых и дураков и не было такого чтобы невинного наказали. Мужики не боялись барину жаловаться на несправедливость. А тут Никанор пожаловался на несправедливость управляющего, а ваш батюшка вдруг разбираться не стал и более того приказал ему Никанора наказать.

Никифор сделал паузу и Степан вставил своё дополнение.

— Никанор это тот чудной дед, который точил ножи и на вас не посмотрел.

— Семен Иванович, он же кот который гуляет сам по себе. У него же даже помощников нет, все сам, — продолжил Никифор. — Вот и Никанора он лично взялся выпороть при всем честном народе в наказание. Невестка бросилась его защищать, так управляющей и ей всыпал. Вот после этого у всех в деревне страх поселился и руки опустились, а мужики все кто мог, в отходничество подались.

— Понятно, — только и смог я сказать после рассказа нашего дворника.

Оно и правда все мне понятно. И страх Пелагеи, и молчание Никифора, и леность оставшихся мужиков и атмосфера потерянности, потрясшая меня при въезде в деревню.

— А скажи мне Никифор сколько уже примерно заплатили эти арендаторы?

— А чего же примерно, я точно знаю, у их высокоблагородия камердинер как и я из отставных, сами понимаете мы подружились. Квартира эта большая и самая хорошая. Как никак в ней жена Петра Георгиевича жила. Семен Иванович сдал её с ноября прошлого года, не знаю чем она господам так приглянулась, но господин титулярный советник отдает за неё почти половину месячного жалования, целых пятьдесят рублей.

Я быстро прикинул в уме. С ноября прошло десять месяцев. Ровно пятьсот рублей положил в карман вор-управляющий за это время. Не плохо однако.

— А теперь ответь мне честно: батюшке мужики боялись после этого жаловаться. Но ты же, как отставной солдат и человек свободный, на тебя разве управляющий посмел бы руку поднять? Или почему Алексею Васильевичу не попытался правду рассказать?

— Так он, барин, — чуть не со слезами воскликнул Никифор, — мне прямо сказал, что прикажет убить меня, а люди всегда найдутся. А дядюшку вашего кто же видел, он постоянно на Урале на своих заводах, сюда редко приезжает. Да и последнее время не ладили они с вашим батюшкой. Я как-то приехал в деревню, жена просила больную мать навестить и случайно слышал как они ругались. Не знаю, что между ними произошло, да только ваш дядя в сердцах сказал, что больше он в дела вашего батюшки лезть не будет. Сел в карету и укатил.

В Сосновку мы вернулись уже затемно. Несмотря на весь негатив узнанный мною, настроение у меня было не плохое. Я понял, что имение не такое уж и нищее, надо просто быстро навести порядок, прогнав вора управляющего. И попытаться наладить отношения с дядей. Я уверен, что сумею это сделать и он сменит гнев на милость и хотя бы не будет меня топить. А это уже хлеб.

То, что мне удалось так быстро разобраться и понять суть махинаций управляющего с лесом и калужским домом конечно замечательно, но реально это увеличит мой доход только на пятьдесят рублей в месяц, которые платит семья переведенного служить из Москвы неведомого мне пока титулярного советника с очень редкой русской фамилией Иванов.

Да и то с сентября месяца. Шустрый господин Макаров уже успел получить деньги за август.

Встретится с господином титулярным советником, чтобы обсудить вопрос наших расчетов за съем квартиры, мне не удалось. Господин Иванов по служебной надобности на неделю куда-то уехал, прихватив с собой молодую жену.

По информации Никифора господин титулярный советник души не чаял в своей супруге и был совершеннейшим подкаблучником. Они могли снять такую же квартиру немного дешевле в другом месте, но госпоже Ивановой понравилась именно эта квартира.

В канцелярии калужского губернатора господин Иванов занимает какой-то пост связанный с торговлей. Он является перспективным чиновником, достаточно молодым, ему всего 25, и сюда временно переведен из Москвы.

Я в максимально любезной форме, воспоминания Сашеньки опять всплыли в этот нужный момент, составил послание господину Иванову в котором высказал своё сожаление, что не удалось пообщаться, и попросил известить о возвращении.

Но главным в моем послании было другое, я поставил господина титулярного советника в известность, что впредь квартплату он будет уплачивать мне лично. Это он делал в первых числах каждого месяца, передавая деньги непосредственно в руки Семену Ивановичу.