Помолвка
Шрифт:
Увы, даже в самые продуманные планы судьба иногда вносит свои поправки, и не в человеческих силах всё предусмотреть. Они никак не могут сейчас оставить Эр-Маджар, ковен нуждается в их способностях, и не только ковен. От действий и сплочённости магов теперь зависит не только участь маленького народа, брошенного в пропасть безнадёжного рабства наглыми и жадными негодяями, думающими только о своих сундуках и амбициях, но и судьбы жителей срединных королевств, самого ковена и многочисленных учеников, толпами прибывающих в обитель в последние дни.
Была среди прибывших и милая девчушка Олюня, привезённая из прибрежной деревушки, и бывшие рабы Вестура, и недоученные поклонницы Чеджерга. С ворот Тэнжисторна слетели щиты после того, как накладывающий их магистр, самоуверенно замкнувший заклятья на собственную жизнь, сгорел вместе с шаманами в крипте.
А ещё Зелик передал ей своего ученика Ди, Андиля. Парень в скором будущем может стать магистром в целительстве, все заметили силу его дара во время лечения Ленбара и Гектора.
Себе Гиз оставил Камана, Ана, добавив ещё парочку парней с ментальным даром. Кстати, Чеджерг не ошибся, магически одарённых людей постепенно рождается всё больше, но вовсе не настолько, чтобы стоило этого пугаться.
Гарди вообще выдвинул предположение, что этот всплеск связан с тем, что в течение нескольких столетий источник Эр-Маджара был запечатан и магическая энергия вынужденно прорывалась через другие выходы. И тем самым спровоцировала рождение большего количества одарённых детей.
* * *
– Тренна, подожди, – несмотря на то, что наставница предусмотрительно возвела вокруг них щит неслышимости, Милли прошептала эти слова чуть слышно, – я не могу… так, сразу.
– Может, мне открыть портал назад, в обитель? – нарочито спокойным тоном поинтересовалась наставница, отлично понимавшая, какая буря бушует сейчас в душе её девочки.
Да и как не понимать, сама такой же была. Боялась поверить любимому человеку, придумывала себе всякие страсти, лишь бы оттянуть откровенный разговор. И теперь по собственному опыту знает, никто в целом мире не способен убедить Милли, кроме человека, ради которого принцесса так решительно отдала подруге своё роскошное синее платье, титул и имя.
Последнее, разумеется, на время, однако на сколько именно, не может сейчас сказать никто.
А Милли осталось сделать к счастью последний шаг, и кто, кроме женщины, всегда любившей её святой материнской любовью, может помочь в этом лучше всех?
Она и пытается всячески поддерживать и успокаивать воспитанницу, запаниковавшую с той самой минуты, как маги обители проводили в портал невозмутимого князя и невероятно счастливую Церцилию и принялись за личину для Милли. Нет, кардинально менять принцессу никто не собирался, однако было просто необходимо, ради её же безопасности, сделать неприметнее узнаваемые черты и скрыть ауру магини.
– Девочка моя, ну ведь ты же сама так решила! А мы помогали вам только потому, что были уверены в правильности этого решения. – Тренна ободряюще сжала плечи дочери. – Чего ты ещё боишься? Или не уверена в его чувствах?
– Я боюсь, что он обиделся за моё предательство, – едва слышно прошептала Милли и подняла на приёмную мать полные боли глаза. – Ну почему я не узнала его под личиной лурденца?! И Азарил ничего не сказал!
– Князь имел очень строгие указания. Он необычайно выдержанный и благоразумный человек, и на этом держался весь наш план, – качнула головой Тренна. – В тот момент вокруг вас просто кишели пособники бандитов. Ты ведь магиня, отлично знаешь, чем меньше людей посвящено в тайну, тем легче их прикрывать и защищать. Теперь мы точно знаем: среди тех, кто под защитой артефакта проник на ту помолвку, был довольно сильный эмпат. И для него не составляло особого труда распознать сильные эмоции. Для того мы и хранили всё в строжайшей тайне, чтобы ваши искренние разочарования и тревоги запутали эмпата совершенно. Ведь прикрыть каждого просто невозможно. Ну, успокоилась?
– А может… сначала ты пойдёшь одна… а я подожду? – занервничала Милли, крутя на руке второй из браслетов Гизелиуса, полученный ею в подарок.
– Ладно, – слегка разочарованно вздохнула наставница, – как ты захочешь, так и сделаем. Я с ним поговорю, но ты будешь рядом. И сама решишь, снимать невидимость или нет.
– Смотри, – помолчав, бдительно предупредила Милли, – постарайся не проговориться!
– Обещаю! – клятвенным тоном произнесла леди Катренна. – Ну, я пошла?
И, не дожидаясь ответа, шагнула на крыльцо, залитое почти негреющим закатным солнцем.
Тут, в маленькой долине, затерянной в двух днях пути на юго-запад от Дивноводска, ещё прочно держались последние погожие деньки южной осени. И хотя ночи уже были холодными, днём солнце грело почти по-летнему и можно было гулять без плаща и шляпы.
Герцог сидел к ней спиной на стоящей неподалёку от сосны скамье, задумчиво глядя куда-то вдаль, за поблёскивающую под склоном речку.
Всё, как Гиз обещал! Неторопливо шагая к скамье, умилённо вздыхала Тренна, жадно окидывая взором старую раскидистую сосну, высокую башню, возвышавшуюся над домом, берёзовую рощу на склоне и заросли малины вдоль ограды.
И ей вовсе не жаль, если какое-то время в этом замечательном доме будет жить не она сама, а её приёмная дочь. Наоборот, истово хочется, чтобы её любимая девочка наконец обрела заслуженное счастье.
– Добрый вечер, – сбрасывая с себя щиты, негромко приветствовала герцога магиня и нахально уселась на край скамьи. – Не прогонишь?
– Приветствую тебя, Тренна. Я так и думал, что Гиз не сможет долго устоять против твоих чар, – спокойно и насмешливо заявил Дорданд, внимательно оглядев нежданную гостью. – Ну, и с какой идеей ты пожаловала в этот раз?
Милли, застывшая неподалёку, несчастно вздохнула.
– Пришла проведать и сообщить новости. Ковен берет это место под особую защиту, сюда можно будет попасть порталом только из обители, – не обращая внимания на этот вздох, деловито пояснила магиня, – продукты тоже будем присылать порталом, раз в пятицу. Если пожелаешь свежего мяса – рыба и гуси водятся тут где-то неподалёку. А чтобы тебя защищать и лечить – мы решили поселить тут мага, вернее, магиню.
– Тренна, если ты мне сейчас ещё скажешь, что это одна из твоих учениц, я сразу перестану тебя уважать, – меряя гостью гневным взглядом, холодно предупредил Дорданд.