Чтение онлайн

— О! — Джорджиана попыталась определить, что она чувствует, но не смогла. Душу ее одновременно заполнили облегчение, неуверенность, страх…

— О? Это и есть ваш ответ?

— О Боже. — Она сейчас заплачет. Дочь герцога не должна плакать в присутствии джентльмена.

Он наклонился над ней — темная фигура, загородившая слабый свет луны.

— Что случилось? У вас странный вид. С вами все в порядке, голубка?

— Я… я подумала, что вы восприняли мой рассказ о замужних женщинах как совет. Я подумала…

— В самом деле, голубка?

— Пожалуйста, не называйте меня так.

— Почему?

— Это слово звучит слишком фамильярно. А я серьезная девушка, уверяю вас.

— А почему вы думаете, что я считаю вас несерьезной?

Ей плохо было видно его лицо. Глаза его казались темными, выражение лица строгим, и она с трудом произнесла следующие слова:

— Я ошибаюсь?

— Черт возьми, да.

— О!

— Опять «о». Вы больше ничего не скажете?

— Я не знаю, что делать. В пансионе нас этому не учили. — Джорджиана опустила голову и со вздохом произнесла его имя.

Несколько мгновений он не шевелился. Потом она почувствовала, что он тянет ее за руку.

— Что вы делаете?

— Я говорил вам, чтобы вы так не произносили мое имя. — Он стянул длинную перчатку с одной ее руки и начал стягивать вторую.

— Ник, — прошептала она. — Ник, это неприлично.

— Гм?

Вначале пальцы его прикоснулись к ее запястью, затем заскользили вверх по ее руке, и она вздрогнула. Его руки обняли ее, и она положила голову ему на плечо.

— Я вас никогда не обижу, голубка. Джорджиана услышала напряжение в его голосе и подняла голову. Он пристально вглядывался в темноту, словно поглощенный каким-то неразрешимым внутренним конфликтом. Тело его напряглось, и он крепче сжал ее своими руками. Она почувствовала сумятицу в его душе и догадалась о ее причине.

— Ник?

Он закрыл глаза:

— Черт возьми, не говорите так больше!

— Но мне нравится, как это действует на вас.

Он открыл глаза, посмотрел на нее и от удивления разомкнул губы:

— О!

— Ник, — выдохнула она. — Ник, Ник, Николас.

Ей пришлось замолчать, потому что он накрыл ее рот своими губами. Она прислонилась спиной к двери, и он прижался к ней своим телом. Груди ее уперлись в его грудь, и она страстно ответила на его поцелуй. Ее руки проникли под его куртку и обхватили его спину. Он застонал и прижал к ней свои бедра.

Джорджиана почувствовала, как через все ее тело к голове прошла горячая волна. Она не подозревала, что обладает такой властью над ним, что она способна вызвать у него такой взрыв чувств. Обхватившее их возбуждение показалось ей чем-то удивительным и прекрасным, ей даже стало страшно, что оно может неожиданно кончится. К черту аристократизм и изысканные манеры! Они не шли ни в какое сравнение с тем наслаждением, которое ей доставляло его тело, и она не собиралась отказываться от него.

Губы его, продолжая осыпать ее поцелуями, спустились по шее Джорджианы и добрались до грудей. Она удивилась, когда платье ее неожиданно ослабло и упало ей на бедра, и еще больше удивилась, когда за ним последовал корсет.

— Вы прекрасны, голубка.

Вдруг из коридора раздался голос тети Ливи — она звала Джорджиану. Та подбежала к забаррикадированной двери и ответила тетке.

— Выходи скорее. Трешфилд серьезно заболел. Ему очень плохо. Ему не помогли лекарства домоправительницы, и мы послали за врачом в город. Джорджиана, он находится в бреду.

Ник подошел к Джорджиане, но ничего не сказал.

— Сейчас иду, тетя Ливи.

Они повернулись и взглянули друг на друга.

— Что-то очень уж неожиданно он заболел, — сказал Ник. — Он часто так болеет?

— Нет. Насколько я помню, он ни разу не был в бреду.

Через несколько минут после того, как Ник прошел в свою комнату, Джорджиана, одетая в одно из своих повседневных платьев, вышла в коридор. Закрыв дверь, она достала из кармана фартука очки и надела их. Пальцы ее были холодными, но щеки все еще горели после того, что она испытала. Она подняла глаза и увидела, что к ней идет Ник. Он даже не потрудился переодеться, лишь набросил фрак на рубашку с открытым воротом. Взяв ее под руку, он торопливо пошел к покоям графа.

— Твоя тетя сказала, чтобы ты торопилась, голубка. Старый хрыч в тяжелом состоянии.

Когда они вошли в гостиную Трешфилда, Джорджиана услышала звон разбивающегося стекла. Из спальни, перепрыгивая через пуф, как испуганные зайцы, выскочили Эвелин и Пруденс. Вслед за ними оттуда вылетела фарфоровая чаша и ударилась в доспехи, висящие возле двери спальни. Бегство этой парочки сопровождал поток непристойной брани. Перед тем как захлопнуть дверь гостиной, Эвелин на мгновение остановился и окинул Джорджиану и Ника злым взглядом. Ник крепче сжал ее руку, когда раздался тонкий истеричный голос графа.

— Где она? Где она? Где она?

Из спальни вышла тетя Лавиния и подозвала их кивком головы.

— Поторопитесь, мои дорогие. Джорджиана, он хочет тебя видеть.

— Пойдем, голубка, — сказал Ник и ободряюще пожал ее руку. В спальне лампы отбрасывали длинные тени. Джорджиана вздрогнула, когда проходила мимо стоящей в углу диоритовой статуи ассирийского царя. Уверенный вид Ника придал ей смелости, она стиснула зубы, распрямила спину и подошла к бредящему старику. Он сидел посреди кровати с балдахином, обложенный подушками, и раскачивался из стороны в сторону. Одетый в ночную рубашку, болтающуюся на его тощем теле, старик проклинал домоправительницу и только что прибывшего врача. Врач пытался нащупать пульс графа, но его пациент продолжал метаться в постели и называл его гигантской жабой.

— Послушай, — шепнул ей Ник, когда они подошли к кровати.

— Он не знает, что говорит. Он бредит.

— Нет, ты слушай.

Она прислушалась, не вникая в смысл бредовой речи графа, и наконец услышала громкое, непрерывное биение его сердца, сопровождаемое учащенным дыханием.

Встревоженная Джорджиана рванулась к постели больного:

— Трешфилд!

Услышав ее голос, граф соскочил с подушек и устремился к ней. Он схватил ее за запястье и затащил бы на кровать, если бы Ник не встал между ними и не разжал его хватку. Граф присел перед ними на кровати, тяжело дыша и прищурившись.