Чтение онлайн

У меня в животе всё переворачивается. И пока не ясно – от волнения или от страха. Всё ещё есть шанс, что Ной скажет мне собирать чемоданы и уезжать на два дня раньше.

После того как я быстро съела миску хлопьев, почистила зубы пальцем (с зубной пастой, конечно) и провела расчёской по волосам, я впервые включаю телефон. Мэдисон говорит, что если я встану на её кровать и буду размахивать телефоном у потолка минуту, то поймаю одну полоску сигнала. И она права – это работает. Наконец появляется сигнал, а вместе с ним – 67 сообщений и 32 письма. Большинство сообщений – от Сьюзан, несколько – от мамы.

Ненавижу ту надежду, что возникает у меня при мысли, что её сообщения могут быть о чём-то обыденном, вроде:

Видела на улице одинокий шлёпанец, и он напомнил мне, как ты однажды застряла ногой в общественном туалете и пришлось уйти из торгового центра без одной туфли! Скучаю! Позвони, давай пообщаемся!

Но нет.

Мама, 7:02 утра: Привет, солнышко! Ты в своём доме в Малибу на этих выходных? Я хотела бы немного там пожить. Лос-Анджелес начинает давить. Фу.

Мама, 7:07 утра: Ты, наверное, занята с друзьями. Я лучше напишу Сьюзан. Обнимаю!

Не стоит отвечать, потому что история доказала – маме больше нет дела...но почему-то я всё равно набираю ответ.

Амелия: Вообще-то, я в маленьком городке в Кентукки под названием Рим на этих выходных. Мне нужно было от всего сбежать.

Я отправляю сообщение и уставилась в телефон, ожидая ответа – надеясь, что она прокомментирует факт моего пребывания в Риме. . Хоть какую-то искру воспоминаний, которая скажет мне, что она всё ещё помнит наши киновечера с Одри Хепбёрн и то, что у нас было. Моё сердце умоляет её проявить хоть каплю беспокойства в ответ на мой тихий крик о помощи.

Троеточие долго мигает, а затем приходит ответ.

Мама: Ладно. Извини, что побеспокоила, пока ты в отъезде! По остальным вопросам обращусь к Сьюзан.

Вот именно. Сама виновата, что ожидала чего-то другого.

Я даже не утруждаюсь читать все сообщения от Сьюзан. Пробегаю глазами первые двадцать, и сначала они добрые и успокаивающие. Она мягко просит меня передумать и вернуться. Но потом тон резко меняется на начальственно-укоряющий: «Помни о своих обязанностях». По тому чувству вины, которое она пытается на меня навешать, можно подумать, что я пропустила не интервью, а сражение на войне.

Но одно становится ясно по мере чтения: Сьюзан не нравится, что я вне зоны её досягаемости. В уголке сознания загорается лампочка, но у меня нет времени это обдумать. Я выключаю телефон, не ответив больше ни на что, мысленно отмечая позвонить позже своей службе уборки. Я сказала Сьюзан, что выйду на связь в воскресенье вечером, и этого я и придерживаюсь.

Поездка в город с Энни ощущается как декомпрессионная камера после шумного, захватывающего завтрака с её сёстрами. Как эти женщины умудряются говорить все одновременно и при этом следить за ходом каждой беседы – настоящий талант. У меня было чувство, будто я наблюдаю за ситкомом, и мне приходилось буквально сидеть на руках, чтобы не захлопать, когда одна из них выдавала что-то смешное.

Теперь я в грузовике Энни (оказывается, здесь он обязателен для проживания), и мы въезжаем в город. Большинство маленьких городков, через которые я проезжала, имеют квадратную планировку. Рим же похож на строчную букву «t», где обе дороги ведут к фермам и домам местных. Большинство магазинов кирпичные, с яркими навесами над входами. Это крошечная точка на карте, которую можно не заметить, если моргнуть за рулём. Но, как ни странно, здесь есть всё необходимое. Только на Мейн-стрит расположены: магазин мороженого, хозяйственный, рынок, кофейня, закусочная, цветочный и, конечно же, «The Pie Shop».

Здесь никто не паркуется на улице – вместо этого Энни заезжает на общую стоянку рядом с «Phil’s Hardware». С мрачным любопытством я задаюсь вопросом: когда здесь умирает владелец магазина, новый хозяин меняет вывеску или же берёт имя предыдущего? Может, где-то есть целое кладбище Филов и Хэнков.

Стоит мне выйти из грузовика, как я замечаю выгоревший оранжевый «Шевроле» Ноя. Я знала, что он будет здесь. Он – единственная причина, по которой я сейчас в городе, и всё же я застываю на месте, уставившись на его машину. Неодушевлённый предмет не должен вызывать это тёплое, трепетное чувство, разливающееся по телу, но он вызывает. Очень даже. Виной всему – загадочность этого мужчины и осознание, что времени мало. Это напоминает мне летний лагерь в подростковом возрасте: ты знаешь, что пробудешь там всего несколько дней, поэтому сразу выбираешь самого симпатичного человека и мгновенно влюбляешься. Вот и всё. Это просто влюблённость. Влечение. Запретное. Временное. Моему телу нравится его тело, и точка.

Энни кашляет, и я понимаю, что пялюсь на грузовик Ноя так, будто хочу с ним переспать. Она великодушно не комментирует это, а я догоняю её, пока она наблюдает за моим слюнотечением. Чувствую себя невероятно крутой, вот честно.

Цветочный магазин Энни соседствует с «The Pie Shop», и она спрашивает, не хочу ли я сначала зайти к ней. Поскольку я, видимо, величайший трус на свете, я с радостью соглашаюсь, лишь бы оттянуть встречу с Ноа. Её магазин – это «Диснейленд» среди цветочных. Всё здесь бурлит красками, естественным светом и ощущением, что в жизни всё обязательно будет хорошо.

Горшки с цветами выстроились вдоль стен, а в глубине магазина стоит огромный старый фермерский стол, выкрашенный в белый.

— Почему ты решила открыть именно цветочный магазин? – спрашиваю я, пока выбираю несколько отдельных стеблей и пытаюсь собрать их в букет. Подсолнух, пара ромашек, большой розовый пушистый цветок в форме конуса и несколько веточек зелени. Убедившись, как это выглядит в моей руке, понимаю – флорист из меня никудышный.

— Моя мама. Она обожала цветы.

Мы встречаемся взглядами, когда она говорит «обожала» – в прошедшем времени. Энни не заставляет меня гадать:

— По крайней мере, так мне говорили. Она умерла, когда я была маленькой, так что почти ничего о ней не помню.

Она забирает у меня букет, вынимает конусообразный цветок, заменяя его нежной розовой розой, и добавляет пару оранжевых гвоздик. Так лучше. Потом кладёт композицию на рабочий стол, заворачивает в крафтовую бумагу, перевязывает бечёвкой с бантиком и наклеивает стикер с логотипом.

— Мне очень жаль. Но открыть цветочный магазин в её память – прекрасная идея.

Улыбка Энни словно луч солнца.