Чтение онлайн

— Не двигайся, – говорит он, будто у меня есть хоть малейшее желание быть где-то ещё.

Удачи отцепить меня от тебя, приятель. Теперь я тут живу.

— Добрый день, сэр! – бодро говорит Таня. — У вас запись?

Я слышу, как сердцебиение стучит в ушах. Мы с Ноем в дальнем углу салона, частично скрытые столиками для маникюра и сушилками, но я всё равно не верю, что этот трюк с «телохранителем» сработает.

— Эм…нет. Вообще-то, я ищу кое-кого.

Вирджиния смеётся, и я слышу, как её каблуки цокают по полу.

— Девушку? Я могу с тобой встречаться, милый.

— Польщён, но нет. Я работаю в журнале «OK», и мне сообщили, что Рэй Роуз, возможно, находится в вашем городке. Вы не видели её? Я готов оплатить информацию.

Я сглатываю, ожидая, что одна из этих женщин укажет на меня нарощенным ногтем. Я упираюсь лбом в спину Ноя, мне нужна опора. Лишь когда моё лицо касается его твёрдой спины, я понимаю, что ему может не нравиться, что я так на него облокачиваюсь.

Я ошибаюсь.

Внезапно я чувствую, как пальцы Ноя осторожно касаются моих. Он сжимает мою руку в своей. Это прикосновение будто проникает в самую душу.

— Рэй Роуз? – громко восклицает Хизер. Я слышу, как она бросается через весь зал к мужчине. — Ты что, шутишь? Она здесь? В этом городе? – Её голос такой высокий, что вот-вот разобьёт окно. — Мам, ты можешь в это поверить?

— Знаю, малышка. Он так говорит, но я не верю. Если бы она была здесь, мы бы знали. Этот город – размером с шёпот.

Я улыбаюсь, и меня накрывает облегчение. Они действительно собираются защищать меня. Эти женщины, которые мне ничего не должны, прячут меня. Ной снова сжимает мою руку, словно читает мои мысли.

— Так…вы её не видели? – снова спрашивает мужчина. Он звучит скептично. Или, может, просто пытается разглядеть макушку Вирджинии.

— Боже, нет! Ой, но погодите! Это она там, через улицу?

— Где? – лихорадочно спрашивает он, как раз когда Ной разворачивается ко мне и начинает тянуть меня за руку к задней двери. Я оглядываюсь и вижу, что весь салон собрался у окна, создавая стену между мной и папарацци. Я ловлю взгляд Хизер, беззвучно говорю «спасибо», и она подмигивает, прежде чем снова повернуться к мужчине.

Она тычет пальцем куда-то за его спину:

— Вон там! Видишь ту женщину?

— Мэм…это пожилая дама с тростью.

— О…ха! Видимо, мне правда пора заказывать очки.

Это последнее, что я слышу, прежде чем мы с Ноем выскальзываем в переулок. Его пальцы всё ещё переплетены с моими, и мне приходится делать три шага на каждый его один. Мы тихо петляем между мусорными баками к парковке. Выбежав из переулка, Ной жестом показывает мне ждать, пока он сам выходит на парковку и осматривается. Что-то в его лице сейчас выглядит смертельно опасным. Будто он Джейсон Борн и такие ситуации для него – обычное дело.

Добравшись до своего грузовика, он встречается со мной взглядом своих зелёных глаз и едва заметно кивает: путь свободен. Я пригибаюсь, бегу в полусогнутом положении, прикрываясь рядом машин, пока не оказываюсь у грузовика Ноя. Мы запрыгиваем внутрь одновременно, и когда двери захлопываются, я выдыхаю и опускаюсь на сиденье. Он делает то же самое.

Здесь тихо и безопасно. Прямо как с Ноем.

— Спасибо, что вытащил меня оттуда, – говорю я, поворачиваясь к нему.

Он смотрит на меня. Не улыбается. Не хмурится.

Ной не отвечает, но поднимает руку и осторожно проводит пальцами по краю моей новой чёлки. Я совсем забыла про стрижку. Я даже ещё не видела её, но очень надеюсь, что получилось как у Зои Дешанель с фото, которое я показала Хизер для вдохновения, а не как на тех снимках из журналов, которые убеждают читательниц никогда не стричь чёлку самим.

— Я струсила и не стала стричься полностью, – говорю я, чувствуя лёгкую неловкость. — Но я давно хотела чёлку, а Сьюзан всегда отговаривала, говорила, что она не подойдёт к форме моего лица.– Мне хочется закрыть глаза от ощущения его грубых пальцев на коже. Голос дрожит, пока я продолжаю болтать: — Очень надеюсь, что она ошибалась. Но теперь уже поздно. В крайнем случае, отрастёт. А если выглядит ужасно – можно заколоть.

Он убирает руку, и я поднимаю взгляд на его вечно-зелёные глаза. Его челюсть напрягается, он поворачивается вперёд, хватается за руль одной рукой и заводит двигатель другой.

— Чёрт возьми, – шепчет он, а затем снова смотрит на меня. — Ты выглядишь очень красиво.

Улыбка рождается в душе, прежде чем добирается до губ.

— Ты говоришь это так, будто это что-то плохое.

— Для меня – да.

И это всё, что он говорит, прежде чем даёт задний ход и везёт нас домой в ошеломлённой тишине.

Ной

Я сажу себя на диету. Будет тяжело, но я исключаю все контакты с Амелией. Сегодня всё вышло из-под контроля. Кажется, я прикасался к этой женщине миллион раз, и каждый раз, когда я говорил себе «уйди, займись чем-нибудь ещё», я почему-то оказывался ещё ближе к ней.

Мы даже вместе готовили ужин. УЖИН. Ну, ладно, это я готовил, а Амелия помогала – посыпала суп солью и перцем, когда я её попросил. Мы ели куриный суп. Как пара старичков, проживших вместе тридцать лет, сидели на диване плечом к плечу, смотрели «Jeopardy!» (потому что больше ничего не шло по базовым каналам) и в унисон хлебали суп.

Амелия – активный зритель. Она выкрикивала ответы в телевизор, а я всю вечеринку пытался не пялиться на неё. Так что, можно сказать, мы оба сегодня были заняты. А потом, когда она случайно задела меня рукой, ставя пустые тарелки в раковину, я чуть не закатил глаза от своей же реакции. Будто меня ударило током. Простое касание руки не должно так действовать.

Сегодня я понял, что всерьёз рискую влюбиться в неё. И это проблема, потому что я – тот самый преданный тип, который влюбляется слишком быстро и слишком сильно. Я не умею сохранять лёгкость. Ненавижу лёгкость. Для меня это бессмысленно. Как городские девчонки в шапках «Carhartt».