Чтение онлайн

Амелия

Ной и я отправились в город автостопом. Автостопом! Он оставил свой грузовик возле пекарни прошлой ночью, поэтому, закончив душ и выйдя из ванной с запахом, словно он божественное создание из глухого лесного уголка, он спросил, не хочу ли я вычеркнуть первый пункт из моего списка. Мы дошли до дороги, чтобы поймать попутку.

Правда, это оказалось не так захватывающе, как я надеялась. Несмотря на слова поймать попутку, он уже позвонил своему другу Джеймсу и попросил его подобрать нас в конце подъездной дороги. Так что теперь я зажата между двумя красивыми мужчинами и покачиваюсь по дороге в город, твердо намереваясь рассказать Сьюзан, что путешествовала автостопом, и позволить ей вообразить, будто я ехала в фуре рядом с здоровенным татуированным мужиком с похабной ухмылкой.

Джеймс, впрочем, милый. У него солнечный нрав, и он хочет знать, как мне нравится отдых от жизни в большом городе. Он полон идей о местах, которые стоит посетить, и вещах, которые стоит сделать. Большинство его предложений начинаются так: «О, Ной! Знаешь, что ей стоит сделать?..» и «Ной! Тебе надо сводить её в…» Я начинаю понимать, что он явно считает нас с Ноем неразлучными, и почему-то меня это не злит.

Ной же снова ворчлив – прижимается к двери грузовика, чтобы наши руки не соприкасались. Вчера я бы подумала, что это потому, что я ему надоела. Но теперь, после Просьбы о поцелуе, в пазле появилась новая деталь, и она выглядит как Ной, называющий меня милой и красивой. Я – сахарная пудра. Кажется, он меня всё-таки не ненавидит. Думаю, я ему немного нравлюсь, и это его пугает.

Джеймс высадил нас на площади с лёгким взмахом руки, сказав, что уезжает из города, чтобы отвезти заказ овощей на местный рынок. Когда его грузовик скрылся из виду, остались только мы с Ноем, стоящие, как два телеграфных столба.

Я прикусываю уголок губы и ищу, что сказать, потому что поняла: если ждать, пока Ной заговорит первым, мы превратимся в молчаливых монахов.

— Ну так…в какой магазин нам…

— Нам нужно прекратить этот флирт, – выпаливает он.

Я недоверчиво хохочу.

— Прости, что ты сказал?

Если бы кто-то наблюдал за нами издалека, то подумал бы, что Ной наступил на гвоздь.

— Ты и я. Флирт. Или что там было сегодня утром…это должно прекратиться. Мы не…мы друзья. И всё.

— Ной, – я разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. — Перестань переживать. Я тоже не ищу отношений. Мы имеем право быть двумя взрослыми людьми, которые обсудили поцелуй, но не планируют повторять, и признать, что другой человек привлекателен, не прыгая в романтические отношения.

Напряжение в его лице немного спадает. Он задумчиво кивает.

— Ладно. Просто я не хотел давать тебе ложных надежд.

Мне хочется расхохотаться. Мне нравится, что он относится ко мне так…будто я просто обычная женщина, чья машина сломалась у него во дворе. Большинство мужчин не осмелились бы сказать мне такое. Не осмелились бы отказать мне в первую очередь. С Ноем нет давления, и хотя я вполне могу представить, как влюбляюсь в него, если бы жила в этом городе, я знаю, что скоро моя жизнь напомнит о себе, и мне придётся уехать. Дружба – лучший вариант.

— Спасибо. И за это ты сладкий, как кленовый сироп.

Он стонет и закатывает глаза, понимая, что я снова дразню его, и начинает уходить от меня, тяжело ступая в своих ботинках. Я продолжаю:

— Конечно, до сахарной пудры тебе далеко, но не переживай! Если постараешься, то достигнешь моего высшего уровня сладости!

Он резко останавливается и затем встаёт позади меня, легонько тыкая в спину. Я хмурюсь, оборачиваясь.

— Что ты делаешь?

— Ищу выключатель.

Теперь останавливаюсь я, и он проходит мимо, с лёгкой ухмылкой, будто не играл со мной снова, продолжая рушить все мои представления о Ворчливом Владельце Пекарни.

— Пошли, болтушка.

Он взмахивает рукой, чтобы я догнала его.

— Мы начинаем в закусочной, где нам не придётся есть песочные панкейки.

— Что мне взять? – спрашиваю я Ноя, заглядывая в ламинированное и слегка липкое меню.

— Что душе угодно.

Я понимаю. Ему нужно ещё кофе. Я уже достаточно времени провела рядом с ним, чтобы знать: ему требуется постоянный поток этого напитка, чтобы сохранять почти-неубийственное настроение. И пьёт он его чёрным – без сахара, без сливок. Прямо как его личность. Ной – человек без изысков.

— Думаю, возьму...

Меня прерывает вибрация телефона на столе. Видимо, он поймал случайную полосу связи, потому что теперь отчаянно дрожит от лавины сообщений. Не стоило брать его с собой, но оставить казалось неправильным – я слишком привыкла всегда держать его при себе. Теперь жалею. Ной смотрит на бедный аппарат, приподняв бровь.

— Ого. Кто-то очень хочет до тебя дозвониться.

И вот – счастливые чувства, кружившие вокруг меня весь день, растворяются. Реальность всегда находит меня. Я беру телефон и разблокирую его, хотя уже знаю, что увижу.

Сьюзан: Пожалуйста, скажи, что ты соблюдаешь диету, пока тебя нет? Твой отъезд – не повод расслабляться. Костюмы для сцены уже готовы.

Сьюзан: Пироги, кстати, не входят в диету.

Сьюзан: И раз уж на то пошло – владельцы пекарень тоже. Не теряй голову. Ты слишком хороша для такого мужчины.

Сьюзан: Сюрприз-сюрприз – твоя мама написала мне сегодня из твоего дома в Малибу, спрашивала, где ключи от твоего «Ленд Ровера». Кстати, я предложила ей присоединиться к тебе в начале тура, но она сказала, что слишком занята.

Я кладу телефон и поднимаю взгляд. Ной изучает меня. Я выдавливаю улыбку и снова берусь за меню.

— Так...о чём я? А, точно. Думаю, ещё закажу французские тосты. Они здесь хорошие?

Он не отвечает. Я снова смотрю на него – между его бровей застыла морщинка, челюсть напряжена. Он слегка качает головой.

— Тебе не нужно это делать.

— Что?

— Притворяться. – Он указывает на телефон. — Хочешь поговорить? О том, что ты только что прочитала?

Ох, вот опять! Почему единственный человек в моей жизни, который должен быть временным, – это тот, кто хочет меня понимать? Быть рядом, даже если я не прошу?